В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Может быть, этот щеголеватый мужчина в кожаном пальто, с кожаным бриф-кейсом… Или этот полусумасшедший в красных шароварах и ушанке… А может, этот якобы лейтенант внутренней службы…""
Но нет, Полуянова беспрепятственно выпустили из бюро пропусков. Он сделал десять шагов по переулку и вошел в стеклянные двери входа для посетителей. Оставался последний рубеж: проходная. Старлей-кагэбэшник взял Димин паспорт. Остро глянул на его лицо – затем в фотографию. И снова – на лицо и в фотографию.
""Достаньте все из карманов, положите на стол”.
Полуянов выложил на стол первым делом удостоверение с золотой надписью “Пресса”, затем зажигалку, сигареты, ключи, блокнот, “Паркер”. И два диктофона. Первый, большой, он попросил вчера у вечной своей палочки-выручалочки Сани.
Постовой открыл первый диктофон, вынул кассету, заглянул в механизм. Затем вытащил батарейки, осмотрел их, вставил обратно.
""Проходите через рамку, забирайте вещи”.
Полуянов прошел сквозь самолетную рамку. Стал неторопливо, чтобы руки не дрогнули, собирать свои вещи со стола.
""Возьмите. – Старлей протянул паспорт с вложенным в него одним листочком. – Перед уходом пропуск отметьте”.
Едва Дима отошел от старлея на три шага, как почувствовал удивительное освобождение от чувства опасности. “Ну, вот я и внутри. Странно… Все кончилось… – пронеслось в голове.
