В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Полуянов вытащил из кармана диктофон – так и не выключенный, мотавший бесполезную ленту с того самого момента, как он вошел в пустую приемную депутата Котова. Сунул диктофон под нос парламентарию, приноровился к его шагам, пошел рядом. Охранник (или помощник?) подвинулся, давая Диме место, пошел чуть сзади.
– Убери пока эту штуку!.. – отмахнулся Иван Густавович от магнитофончика. Дима послушно опустил диктофон. Чириковский на ходу продолжил:
– Ты сказал: один вопрос хочешь задать? Почему один? Почему вы если пишете о Чириковском, то какие-то куцые заметки? В лупу не разглядишь!.
– Давайте сделаем с вами большое интервью, – подобострастно и невпопад сказал депутату Дима.
Внизу, у парадного выхода из Думы, – он уже видел – маячат охранники в формах младших офицеров ФСБ.
– Да! – воскликнул депутат. – Большое интервью! Я дам тебе эксклюзив! Специально для “Молодежных вестей”! На разворот!..
Группа уже спустилась по лестнице. Пост охраны приближался."
"– Мы сделаем это, – скромно сказал Дима.
– Молодец! – покровительственно похлопал его по плечу, не замедляя шага, Чириковский.
Охранники находились уже в нескольких метрах. Один из них сделал пару шагов навстречу, преграждая Диме дорогу.
– Может быть, мы прямо сейчас и начнем интервью? – громко, чтоб слышал охранник, спросил Дима.
– Ваши документы! – Проговорил в его сторону лейтенант-кагэбэшник. “Ну, вот и все”, – упало сердце у Димы.
– Этот со мной, – бросил на ходу Чириковский, одной рукой делая охраннику отстраняющий жест, а другой – приобнимая Диму за плечо.
Охранник не рискнул спорить с Чириковским – только пристально посмотрел на Диму. Они миновали пост. Впереди идущий свитский распахнул перед Чириковским – и, стало быть, перед Полуяновым – тяжелую дверь.
– Интервью? Не сейчас! – бросил экспансивный депутат, глянув зачем-то на тяжелые золотые часы. – Я еду в Кремль.
Распахнуты вторые двери, и вот они уже на улице, на пороге. Сияние, и шум, и свет осеннего дня так и ударили в лицо Димы. Поток машин по Манежу, стоянка черных думских авто… Прохожие, группки шоферов и лакеев… “Господи, неужели я вырвался?!""
– Давай, позвони мне лично на днях.
