В подъезде убивают пенсионерку-врача, а вскоре погибает её подруга-медсестра. Дети погибших — журналист и библиотекарь — начинают расследование и обнаруживают опасную тайну из прошлого, связывающую их родителей. Каждый новый ответ приближает их к смертельной опасности.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Эксклюзивный грех» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В подъезде убивают пенсионерку-врача, а вскоре погибает её подруга-медсестра. Дети погибших — журналист и библиотекарь — начинают расследование и обнаруживают опасную тайну из прошлого, связывающую их родителей. Каждый новый ответ приближает их к смертельной опасности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анна и Сергей Литвиновы Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В подъезде убивают пенсионерку-врача, а вскоре погибает её подруга-медсестра. Дети погибших — журналист и библиотекарь — начинают расследование и обнаруживают опасную тайну из прошлого, связывающую их родителей. Каждый новый ответ приближает их к смертельной опасности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Может, они оба, вместе с Савельевым, на самом деле работают на него? Или Желяев это все про себя рассказывает? Может, он и есть мифический тот парень? Как мы с Надей и думали с того момента, как Котова убили? И их с Савельевым главная цель: разузнать у меня, где находятся улики – то есть мамины дневники?!” У Димы захолодело под ложечкой.
Значит, опасность совсем даже не миновала?
Журналист грубо ответил:
– Не ваше дело, где дневники. Они – в надежном месте. А если меня убьют – они будут обнародованы.
– Да мы и хотим, чтобы они были обнародованы! – с энтузиазмом воскликнул Желяев. Энтузиазм его показался Диме несколько фальшивым. – Ведь это же улика. Пусть косвенная, но улика. Одна из немногих.
Полуянов не стал, естественно, говорить, что никакие дневники не улика. Что ничего криминального в них нет. Нет ни имен, ни фамилий, ни внятного рассказа о том, что случилось тогда, в январе семьдесят восьмого. Но… Дневники, пока их никто не видел, оставались единственным Диминым тузом в рукаве – на тот случай, если Желяев с Савельевым все-таки собрались его убрать. Плохоньким, крапленым, фальшивым – но тузом… И еще он надеялся на Надю. “Авось ее не взяли. И она доберется до нашего главного редактора и все ему расскажет. И про Котова, и про Желяева, и про меня…""
– А что тогда, в семьдесят восьмом году, случилось в поликлинике? – спросил, уводя разговор в сторону, Полуянов. – Врачей-то сейчас зачем надо было убивать?
Желяев переглянулся с Савельевым. Сказал:
– Ничего особенного не случилось. Твоя мать тогда оказала Шепилову первую помощь. Но… Она была хорошая женщина, твоя мама. Но вроде тебя: любила во все дела влезать. Мы говорили ей тогда: Шепилова избил на улице неизвестный. Но она к нам прицепилась: что за неизвестный? За что избил?.. Настоящий допрос с пристрастием устроила. Вызывала в кабинет всех по очереди. Шепилов тогда и дал слабину. Проболтался: с кем он на самом деле дрался. А может, он специально хотел-таки тому парню насолить. Правда, Шепилов тогда, в студенческой поликлинике, не сказал Евгении Станиславовне, почему его избили. Но он сказал ей – кто его избил.
– Не верю, – покачал головой Дима. – Почему тогда моя мать не дала делу ход? Не сообщила в милицию?.. Она была очень справедливым человеком. Во всех своих проявлениях. Вы ж сами говорите…
– А вот взяла и не сообщила она в милицию… – покачал головой Желяев. – И знаешь, Дима, почему?
– Почему?
– Да потому, что на следующее утро после драки тот парень первым делом примчался к нам в Техуниверситет. Сначала в общагу. С коньяком, икрой, сырокопчеными колбасами, тортами из “Севера”. Он прямо-таки умолял нас троих – меня, Шепилова и Котова – дело замять. Он чуть не плакал, чуть не на коленях стоял!..
