В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
И о том, когда, за что и сколько ты получал от меня баксов, работая в Ленинградской мэрии. И о том, на какие счета в Швейцарию я переводил тебе деньги, и за какие конкретно услуги…” А потом Шепилов нам сказал:
""Чтоб я уютней себя на встрече с ним чувствовал, возьмите-ка документы, с тем парнем связанные… И если что со мной вдруг случится – тогда обнародуйте их. Чтоб не оказался тот парень ненаказанным, а я – неотомщенным…""
– Эти документы сохранились? – быстро спросил Дима.
– Будем считать, что да… – слегка загадочно ответил Желяев и продолжил свой рассказ:
– Тогда, в тот вечер, мы с Котовым, естественно, стали Шепилова отговаривать: ведь шантаж, да еще с такими завышенными требованиями – безумие чистой воды.
– Восемнадцать сорок пять, – не глядя на часы, ответил опер.
– Включай свою тарахтелку.
Савельев отложил автомат, взял лежавшую рядом с ним на диване милицейскую рацию. Включил – из нее немедленно донеслось неразборчивое бурчание.
– У нас осталось немного времени, – сказал, снова обращаясь к Диме, Желяев. – Но почти обо всем, что случилось после, ты знаешь сам… Два дня спустя Шепилова убили…
– Тот парень – неужели он убил Шепилова сам? Своими руками?
– Скорей всего – да, – кивнул Желяев. – Они, наверно, встретились в квартире Шепилова, один на один.
– Неужели ваш тот парень не оставил никаких улик?
– А даже если б оставил? Как ты себе представляешь расследование? Что, капитан Савельев (или следователь из прокуратуры) придет к тому парню, большому человеку, и попросит: “А не разрешите ли вы снять ваши отпечаточки пальцев? А не позволите ли вы отправить на экспертизу ваши костюмчики – а вдруг микрочастицы с них совпадут с теми, что обнаружены на месте убийства?.
