В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Значит, придется ехать домой? А как же вчерашние Димины намеки, что это небезопасно? И неужели этот вечер она проведет в одиночестве? Потащится одна до Медведок, а там на автобусе, а потом придет домой, отопрет дверь в пустую квартиру, пройдет в одинокую, гулкую кухню… Зачем она тогда вообще ехала до вокзала? Могла бы выйти раньше, на Лосе – была бы уже дома…
– Нет! – вслух проговорила она. И решительно направилась к телефону-автомату.
Дима ответил (по мобильному телефону) со второго гудка. От его голоса – взволнованного, бархатного – на душе сразу потеплело:
– О господи, Надюшка, наконец-то!
– Да, это я.
– Ты в порядке?
– Да, все сделала. Но так устала…
Наде хотелось услышать от него и похвалу за то, что “все сделала”, и сочувствие, потому что “так устала”. И – еще немного бархатистости в голосе. Но добрый Дима уже превратился в прежнего Диму – холодноватого, резкого, знающего себе цену.
Он недовольно сказал:
– А что так долго? Уже двенадцатый час!
– Ты уже спишь? – глупо спросила она. Могла б догадаться, что он рассердится: приличные люди никогда после одиннадцати не звонят.
– Ладно, сама виновата, – продолжил Дима. – Значит, поедешь, в чем есть.
– О чем ты? Куда поеду? – заволновалась Надя.
– Мы уезжаем в Питер, – отрезал Полуянов.
– Что-о?
– Мы с тобой, ты да я, сейчас едем в Санкт-Петербург. В Ленинград. В Северную Пальмиру.
– Но…
– Никаких “но”. С “трех вокзалов” не уезжай. Переходи на Ленинградский и жди меня там. Возле касс.
Скоро буду.
В голове у Нади вертелся миллион вопросов: зачем? Почему так срочно? Где они в Питере будут жить? И чем заниматься? Но Дима все равно по телефону ей ничего не расскажет. А Надя сейчас хоть на Чукотку готова ехать – только б не домой. И только бы не быть в одиночестве.
Она сжала руками горло – испытанный способ, чтобы голос не дрожал и не срывался.
– Хорошо, Дима. Я тебя жду. Может быть, мне пока купить билеты?
Полуянов, кажется, уже настроившийся на ее миллион вопросов, облегченно сказал:
– Умничка. Жди… А про билеты забудь. Лучше зубную щетку купи. И чего там еще тебе нужно.
* * *Дима сказал, что поедут они “по-левому” – договорятся с проводницей.
– В общем вагоне? – уточнила Надя.
– Почему в общем? В спальном.
– В СВ?! Туда уж точно не пустят, – предсказала Надя.
