В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
– Дима, – строго спросила Надежда. – Зачем это все? Зачем тебе дневники Евгении Станиславовны? Зачем мы едем в Ленинград? Почему все наспех? И тайно?
– Хорошие вопросики, – хохотнул Полуянов. Приподнялся, запер дверь в купе и притушил верхний свет. – В одном я тебя могу заверить, Надежда. Это НЕ романтическое путешествие. Совсем неромантическое. – Посмотрел на Надю наглым глазом и добавил:
– Несмотря на твои столь очевидные достоинства.
Надя покраснела. Отчего-то ей почудилось, что под “столь очевидными достоинствами” Дима имел в виду только ее грудь, и ничего больше.
– Тогда скажи: что происходит? – довольно зло спросила Надя.
""Ну не урод ли!.. – подумалось ей. – Утащил меня из дома. Везет зачем-то в Питер. Без ночнушки, без запасной одежды, без тапочек, наконец!.. Где мы там будем жить? И, в конце концов, – на какие деньги?..""
– Мы едем, – спокойно ответил Дима, – потому, во-первых, что мы скрываемся. А во-вторых, потому – что хотим установить истину.
– Какую истину? И от кого скрываемся?
– Рассказываю. Конспективно – но без умолчаний, цензуры и купюр.
И Дима поведал Наде о странной смерти бывшего главврача Аркадия Михайловича Ставинкова. И о загадочной временной связи его кончины со смертями Евгении Станиславовны и тети Раи. И о том, что три эти смерти имеют отчетливо криминальный оттенок. И о том, что на него самого, Диму, позавчера явно покушались. И он вынужден скрываться. И еще он волнуется за Надю. И поэтому хочет, чтобы она тоже исчезла из столицы.
В рассказ Димы трудно было поверить – однако повествовал он довольно складно. Надо отдать ему должное, концы с концами сходились.
– Почему ты мне сразу не сказал, что на тебя покушались? – строго спросила Надя. – Еще вчера – не сказал?
Дима обворожительно улыбнулся:
– Нервировать раньше времени не хотел. Вдруг бы ты тогда в Рюмино не поехала?
У Нади на языке так и вертелось: “Дурак”. Но вслух она произнесла:
– Значит, эту тетку и правда кто-то нанял…
– Какую тетку? – немедленно насторожился Полуянов.
Надя рассказала ему о соседке по Рюмину, о ее просьбе показать паспорт и отчетливом ощущении: бабе велели следить за Диминым домом.
– В концепцию вписывается, – задумчиво протянул Дима. – Значит, правильно, что мы уезжаем.
– Но кто они, эти люди? Кто? – отчаянно и громко вскрикнула Надя. Дима поморщился:
– А вот визжать, Надежда Батьковна, вовсе не обязательно…
И тут же смягчил резкий тон:
– Не все, Наденька, сразу.
