В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Пропела про себя пару детских песен. Бесполезно. Не помог даже любимый, надежнейший способ: представлять, как нитка наматывается на катушку… Нет, невозможно спать, когда у тебя в душе полный раздрай. Остается только вздохнуть, уставиться в потолок и… И начать приводить мысли в порядок… Ведь все эти дни после маминой смерти она просто существовала – слепо, как автомат. Сначала – похороны и поминки, тут командовали соседские бабки. Надя безропотно готовила кутью, и заказывала какие-то специальные ленты для венков, и покупала особые, черно-белые, полотенца на рукава тем, кто нес гроб… Потом Надя перешла в подчинение к Полуянову.
Надя полуприсела на полке, подложила под спину подушку. Итак, что мы имеем? Она едет в Питер. С Полуяновым. Дима ей вроде как друг детства, но, в сущности, человек едва знакомый. Едет она на его деньги. И не совсем понятно, зачем едет. Неизвестно даже, в качестве кого. В общем, идиотка.
""Может быть, ты, подруга, просто под его влияние попала? – спросила себя Надя. И ответила:
– А что, и попала. Полуянов ведь парень хоть куда. Красивый, успешный, с золотой кредиткой в бумажнике. Этому типу так и хочется повиноваться, делать все, что он ни велит. А Полуянов и рад: знай себе командует.
Помнится, мамуля говорила когда-то: у тебя, дочурка, характер мягкий, из тебя лепить можно что угодно. Так, может, ты, Надька, просто сильную руку слушаешься? Полуянов свистит, словно факир в дудочку, – а ты, завороженная змейка, под его дудочку и танцуешь.
Но, – продолжала Надя, – нужно отдать Полуянову должное: излагает он складно. Целый заговор сплел. Три смерти. Дима считает, что не случайные.
Итак, тетя Женя. По официальной версии – убита пьяными подростками. Такие преступления, как говорят в “Дорожном патруле”, – из числа заурядных. Дима, разумеется, с мнением милиции не согласен. Прав он, не прав – в точности неизвестно.
