В автобусе женщина обнаруживает острый нюанс своего поведения — расстегнутая ширинка. Страх усугубляется, когда парень указывает на нее взглядом. Описанный сценарий становится лишь началом эпической истории экзистенциального пересмотра собственной жизни в условиях вселенского масштаба....
Ух, оторвусь же я с едой, когда София Вячеславовна покинет мое грешное тело.
***
– Я рада, что ты приехал пораньше, – льну к Славе, кутаясь в одеяло. – С тобой не так страшно. Кстати, а если я все же умру, пообещай, что не женишься на какой-нибудь шлюхастой бабе, которая будет обижать нашу дочь, пока ты будешь на работе. Если что отдай ее своей маме. Она ее точно не обидит. Или Мише с Машей. Только не какой-нибудь шлюхастой.
– Ты не умрешь.
– Ну а вдруг. Пообещай и поклянись.
– Клянусь.
– Вообще-то ты должен был сказать, что ты никогда не женишься после меня.
– Я не женюсь ни на ком. Клянусь.
– Ты скажешь все, что я хочу услышать?
– Да, – как ни в чем не бывало произносит Слава, вставая с кровати. – Но имей в виду во время беременности я подкаблучник, после – полукаблучник.
– Полу это как? – приподнимаюсь на локте, пытаясь понять зачем Архангельский встал с кровати.
– Это иногда под каблуком, иногда включу злого дядьку.
– Ммм… мне кажется, полукаблук – это самое то. А то мне прям иногда бесит, что ты такой хороший и терпеливый.
– Знаю. Поэтому не ведусь на это, – ну кто бы сомневался. Хитропрошаренный гаденыш.
– А зачем ты встал?
– За носками. У тебя не ступни, а лед.
– Да, есть такое. Сегодня особенно. В самой нижней полке, такие с оленями. Красненькие, – на мой комментарий Слава открыто усмехается. – Знаешь. о чем я сейчас подумала?
– Думаю, да.
– О чем?"
"– О том, что тебе так и не удалось затащить меня в фотостудию и снять эту хероту с новогодней атрибутикой и свитерами с оленями.
– Точно.
– Это что? – Слава достает сначала одну, затем вторую подарочную упаковку.
– Не важно. Положи обратно.
Закрываю глаза, когда понимаю, что Слава и не думает меня слушать, принимаясь распаковывать мои не подаренные год назад подарки. Блинский блин!
– С новым две тысячи пятнадцатым годом, Вячеслав Викторович. Как мужчине предпенсионного возраста дарю тебе нужные подарки: тонометр и глюкометр.
Долго не решаюсь открыть глаза. Ровно до тех пор, пока не ощущаю, как проседает кровать. Чувствую, как Слава надевает на мои ноги носки. Значит не сильно обиделся.
– Я тебе машину, а ты мне тонометр.
