В автобусе женщина обнаруживает острый нюанс своего поведения — расстегнутая ширинка. Страх усугубляется, когда парень указывает на нее взглядом. Описанный сценарий становится лишь началом эпической истории экзистенциального пересмотра собственной жизни в условиях вселенского масштаба....
– Ну?
– Лет через двадцать, когда турнем ее из дома на вольные хлеба. А пока можно довольствоваться малым – отдых только вдвоем, без малой до лет восьми. Летом полетим. Мама Соню заберет. Ей только в радость будет.
– Супер, – закрываю глаза и представляю нас только вдвоем в лазурной водичке. И крик… очень громкий истошный крик. Эх. Открываю глаза и перевожу взгляд на Славу.
– Как думаешь, почему она сейчас разрывается от плача? – первой не выдерживаю я.
– Просто так.
– А мне кажется, нет. Так истошно орут, когда реально что-то не так.
– Гадят животные. Мать, блин, твою мать.
– Отец, помолчи, – оба прислушиваемся к плачу. – Не получится проигнорировать.
– Встаем?
– Ага. Кто?
– Давай на камень ножницы.
– Давай.
Видимо, каждый из нас не сильно заморачивался с фантазией, раз трижды у обоих выпали ножницы.
– Давай четвертый раз решающий, но только не ножницы.
– Давай, – соглашается Слава и мы тут же переигрываем партию. Оба лжецы, судя по вновь выпавшим у обоих ножницам. – Вместе.
Так и хочется сродни ребенку крикнуть «я же говорила, что нагадила», но вовремя замолкаю, когда Слава берется наводить чистоту. Не могу объяснить, но что-то в этом есть. Нравится мне видеть его с дочкой. Нравится, что он не брезгливый и не трус, как большинство мужиков. Обнимаю его сзади, крепко прижимаясь к его спине.
– От тебя вкусно пахнет.
– Ну я ж не обосрался, так и должно быть.
– Да ты ж мой романтик. Такой момент испортил. Прости меня за то, что вела себя так отвратительно во время беременности.
– Да ладно, я плевал тебе в чай. Шутка, – тут же добавляет он улыбнувшись.
– Ты точно не плевал?"
"– Ну, разве что разок.
– Ну, Слава!
– Да шучу я. Но это тебе на будущее – бойся меня.
– Сложно бояться мужчину, в руках которого обкаканная попа малышки.
– А это ты зря, – усмехаясь, произносит Слава. И как только заканчивает с мытьем, берет Софию за ножку и выставляет на меня. – Пиф-паф.
Эпилог
Смотрю на раскраску и не понимаю, то ли у меня двоится в глазах от изобилия цветов, то ли Соня реально разукрасила зайца в розовый.
– Разве это зайчик?
– А кто?
– Мы же смотрели с тобой картинки. Какого цвета заяц?
– Серый.
– Тогда почему ты разукрасила его розовым?
– Хочу. Ты же тоже серая, – показывает пальцем на корни моих волос. – А тут белая.
Очередной ступор и незнание, как вырулить из неудобных тем и вопросов. А неудобные они почти всегда. Ибо мы не знаем, как на них отвечать. Оказалась, что мы вообще мало что знаем. Точнее я.
