В автобусе женщина обнаруживает острый нюанс своего поведения — расстегнутая ширинка. Страх усугубляется, когда парень указывает на нее взглядом. Описанный сценарий становится лишь началом эпической истории экзистенциального пересмотра собственной жизни в условиях вселенского масштаба....
Но она есть. Все, давай вылезай, и отдыхай. Минут через двадцать снова поплаваешь.
Смотрю за тем, как Слава усаживает Соню на шезлонг, вытирая длинные волосы полотенцем, и типичная девочка внутри меня не может нарадоваться. Ну кто бы мог подумать, что такой с виду феерический обнагленец окажется хорошим папой и мужем? Несмотря на все «прелести» беременности и материнства, иногда хочется родить сына. Так и вижу его копией Славы. Правда, тут же себя одергиваю. Только-только все устаканилось и после отпуска на море у меня действительно начинаются трудовые будни.
Все же не время. Годика через три. Подумаешь, Славе будет сорок восемь. Сейчас про его возраст почему-то шутить не хочется. Наверное, потому что я не чувствую этой разницы. Да я бы ему и сорок не дала.
Так бы и дальше размышляла о возрасте, если бы не плюхнувшийся в воду Архангельский.
– Это так клево, осознавать, что у меня такой умный муж, – теперь уже я запрыгиваю на Славу. Правда, не как София. – Откуда ты знаешь, как испражняются русалки?
– Мать, ты серьезно?
– Что?
– Русалок не существует.
– А как же Ариэль? – прыскаю от смеха. – А вообще, мне кажется, они реально есть. Просто прячутся. Так ты пошутил, что ли, что у них есть попа под хвостом?
– Если исходить из того, что русалка – это обычная рыба, то все логично.
– Что логично? Я не знала, как это делают рыбы.
– Ну вот теперь знаешь.
– И все-таки меня возбуждает то, что ты умный, – тянусь к Славиным губам и целую.
– Я бы не советовал тебе вот так меня обнимать при Соне и целоваться.
– С какого хрена?
– С обыкновенного. На вопрос откуда берутся дети, я недавно херню какую-то ляпнул, растерявшись.
– И что ты сказал?"
"– Что они появляются, когда муж с женой обнимаются и целуются. Поэтому давай не будем это делать при ней. Пристанет же сейчас, что мы ей братика делаем.
– Ясно, ну тогда отстаньте от меня, мужчина, – игриво толкаю его в плечо и вылезаю из бассейна. Слава следом за мной.
– Мам, а давайте попоем.
– Ты начинай, а мы подхватим.
– Вот только петь мне с утра пораньше не хватало.
– А я спою. Давай, Сонь, начинай.
– Хуеморген морген хуета, – сказать, что я и Слава опешили, ничего не сказать. Смотрим друг на друга с открытыми ртами и выпученными глазами, мысленно охреневая. И только на очередном Сонином продолжении «песни», я, наконец, отмираю. – Хууууета…
– Соня! Прекрати!
– Что?
– Ты вот это что сейчас такое поешь?
– Песню.
Поворачиваюсь к Славе, посылая тысячи лучей гнева.
