В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Как-то совсем не по человечески. Он повернулся резко, в доли секунды и рванул вперед так, что попытавшегося его перехватить Вано повалило на асфальт и протащило за ним.
— Рус, блядь! Валера! — проорал Спасский, не расцепляя рук даже тогда, когда получил ногой в плечо от Казакова.
На этот раз они среагировали оперативно, бросив мужика и перехватив его сразу вместе.
Я стояла с неистово колотящимся сердцем и вглядывалась в него, тяжело дышавшего, глядящего в капот Лексуса не моргая, твердо сжав губы.
— Сука, если сейчас побои зафиксирует и… — пробормотал Ваня, испуганно глядя на мужика, которого поднимал один Руслан, все остальные стояли рядом с Владом, все так же, все тем же звериным взглядом смотрящего в капот.
— Да целые костяшки. — Поморщился и посмотрел на Спасского, протянувшего руку к его левой кисти. — По твоему я для чего его бутылкой хуярил? — Усмехнулся и достал сигареты. — Нахуй надо из-за него садиться. Пусть докажут. Валер, забери бутылку. Леха скажи Русу, чтобы падаль оставил и занялся камерами на клубе и с регистраторов на машинах записи удалил.
Они, было, подчинились, но их прервал хриплый голос Спасского:
— Нет, Леш, иди с камерами сам решай. Руслан пусть с этим придурком поедет в больницу, попробуй с врачами договориться и с ним самим…
— Да нехай лежит. — Поморщился Влад, не поворачиваясь в сторону Руслана, волокущего пострадавшего к машине. — Может сам сдохнет. Хотя… — краткий оценивающий взгляд через свое плечо. — Я его приложил только в первый раз нормально, дальше руками закрыться успел, чмо ебучее.
— Руслан, шевелись, блять! — встревоженно сказал Спасский, жестом веля остальным остаться рядом с раздраженным Владом и отпустив их только когда Руслан загрузил мужика на заднее сидение своей машины и начал выезжать с парковки. Он перевел почти испуганный взгляд на Влада все так же смотрящего на глянец капота и негромко прошептал, — Господи, Влад… ты же его мог…
— Думаешь, я переборщил, да? И пра-а-авда, Вано! Эта мразь же белая и пушистая, что-то я действительно лишка дал! — И такая ледяная ирония в голосе и взгляде на Спасского.
— Он тупорылая пешка! — выдохнул Вано, садясь на корточки и закрывая руками лицо — Он же просто пешка, Влад! Господи… так нельзя… Нельзя, Влад… Мы можем не вывезти последствия…
— Вывезете. Я же вас, тварей, вывозил и из худшего, хули ноете. — Влад зло сплюнул, глядя как Валера и Леша направляются к клубу. — Мне похуй, он Ерохинский, этого достаточно.
