В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
— А ты черный, что ли? — голос мужика дрогнул, стал тише, с этими знакомыми неуверенными интонациями, которые были у любого, на которого падал вот этот взгляд Казакова.
— Две секунды. — Негромко произнес Влад.
Мужик хрипло выдохнул и попятился назад, напряженно глядя на Казакова.
Влад смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в припаркованной невдалеке грузовой Газели, завел мотор и быстро уехал.
Посмотрела на Казакова. Вид такой, будто ничего и не случилось. Он зевнул и снова стал рыться в телефоне. Я заметила подходящего к нам лысого, несущего наконец бумаги и протягивающего их Владу.
— Этот реально пинч? — задумчиво спросил он, глядя в сторону.
— Да. — Казаков дописал смс и отправил. Бросил телефон в карман и принял документы, быстро пробегаясь по строчкам глазами. — Перстень петушиный набит. Прикинь, как черти хуеют на воле. С таким наездом на нее попер, я думал вообще без разговоров прописать. Ладно на руку посмотрел. Блять, вот так зашкваришься и не поймешь ведь. — На мгновение оторвал взгляд и, посмотрев сторону уехавшей Газели, презрительно сплюнул.
— Мы же тогда на Реченский не успеем… — Растерялся Спасский глядя на Влада, чуть нахмурено посмотревшего в экран своего зазвонившего смартфона.
— Сделаешь так, чтобы успели. — Щелчком отбросил сигарету, отклонил звонок и перевел ровный взгляд на Спасского, торопливо роящегося в телефоне.
— Он шутит.
Казаков вырулил с парковки и удрученно вздохнувший Спасский пошел к Таурегу невдалеке. У них на каждый день недели своя машина, что ли?..
Я вздрогнула от порыва прохладного ветра, запоздало вспомнив, что выбежала без куртки и на слабых ногах, стараясь не смотреть на разбитое зеркало пошла обратно в здание.
Господи. Еще и урка.
