В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Он взял тарелку и кивнул на подлокотник, куда я присела. Ел молча. Ну, как ел. Пару раз откусил и отставил на стеклянный журнальный столик перед собой, пригубив бокал. Тишина давила, ее слабо нарушал шелест клавиш. Казаков не отрывая взгляда от камина все так же сидел на кресле, сигарета в правой руке сотлела до половины, а он так ни разу и не затянулся.
Чувствуя ускоренное сердцебиение, я сцепила холодные пальцы на коленях, тихо и глубоко дышала, пытаясь унять тошнотворное напряжение внутри.
— Владислав Игоревич, — позвала девушка и все на нее посмотрели, она глядя только на Влада, негромко и серьезно сказала, — все на счетах.
"— Продолжать ждать. — Тихий ровный приказ, так и глядя в камин.
У меня в горле пересохло совсем и сердце пробивало грудную клетку. Обернулась на грузин. Они напряженно смотрели на Влада.
Казаков потянулся к журнальному столику, ткнул сигарету в пепельницу и подкурил новую на этот раз глубоко затягиваясь. Откинулся на спинку и повернул ко мне лицо. Глаза в глаза.
Безотчетно. Безотчетно совершенно коснулась пальцами его кисти лежащей на бедре. Он прикрыл глаза и отвернул лицо.
Пальцы переплел на секунду. На одну лишь. У меня электрический разряд по коже, он затянулся.
— «Рио» сбросили. — Сосредоточенный голос девушки.
— Разбивайте. — Его без эмоций.
Поднялся и пошел к столу, где сидели напряженные донельзя грузины.
Взял бутылку и пригубил прямо из горла.
Девушка снова подала голос в котором чувствовался тихий оттенок торжества:
— Сделано.
Секунда и облегченный выдох прокатился по комнате. Я смотрела на Влада, глядящего на бутылку. Уголок губ едва заметно приподнялся. На мгновение.
Он повернул голову к девушке:
— Зачищай хвосты.
— Уже. — Улыбаясь, отозвалась она, быстро щелкая по клавишам и подавая малопонятный знак сидящему напротив нее брюнету, не отрывающему взгляда от монитора, но быстро покивавшему.
— Казаков, дорогой… — потрясенно выдохнул Коба, глядя на него ошарашенными глазами. — Брат… Влад… — он покачал головой и прикрыв глаза громко рассмеялся. Встал с дивана и крепко его обнял, а потом взял широкими ладонями за голову, глядя на него в восхищении.
— Ты еще меня облобызай. — Рассмеялся негромко, мягко отстраняя радостного грузина.
