В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Отстраняется, губами скользит по щеке, до нижней челюсти, ниже. Мягко касается шеи. Его пальцы расстегивают мою блузку, но не до конца. Только три пуговицы. От шеи губами ниже, до ключицы. И между ними мягкий поцелуй, запускающий томительное, упоительное тепло в тело.
Отстранился. Глаза в глаза. Его полуулыбка, усталая. Первая. Расправившая его черты. До безумия красивая, как и ее обладатель. Взгляд лукав.
— Ты знаешь… я за трое суток спал часа четыре, — отводит взгляд, опускается рядом, — и сейчас еще напил… нажрался.
— Сучня… — рассмеялась, поворачивая к нему лицо и ощущая, что это вот тепло под кожей, которое питает его выражение глаз не исчезает. Оно стихает, но не исчезает. И дело тут не в том, что сукан Казаков так обломал. Оно не исчезнет. — Только раззадорил. Ладно, уговорил, спи.
Он негромко фыркнул, протянул руку и сграбастал меня подтягивая к себе и укладывая рядом. Дыхание в висок. Тихое и размеренное.
— Сказал же, не пожалеешь. — Почти не слышно.
Тепло под кожей. И смрад отчаяния внутри.
Глава 11
Утро началось до рассвета. Началось с того, что он разбудил. Мягко. Ненавязчиво. Поцелуем в шею.
Я лежала на боку, прижатая спиной к его груди. Его правая рука была под моей подушкой, медленно заскользил ей по покрывалу и обнял меня. Теснее прижимая к себе.
Его поцелуй на коже шее усилился. Находясь еще в полудреме я очень запоздало поняла, что он делает. Мой протест не был воспринят и был подавлен сжатием меня в своих руках до состояния обездвиженности.
Его рука под мою полурастегнутую блузку, на грудь, зубы в мою шею. Снова без боли. Просто для запуска огня в венах.
Сама подалась ягодицами назад, прижалась к его паху и поняла, что он хочет, и хочет сильно. Плотнее назад, срывая ему выдох, устремившийся мне под кожу и напитавший томительное тепло силой, сплетаясь с сонной негой и перерождаясь в горячую тянущуюся плавленую карамель по сосудам.
Его пальцы на моей груди кратко и с силой сжали и отстранились. Провел ими по моему животу, по ткани, до границы юбки. С нажимом уходит ладонью на бедро и собирает ткань юбки. Выше. Еще. Приподнимаюсь, позволяя увести ее на поясницу и почти сразу снова подаюсь назад прижимаясь к его бедрам.
Выдыхает мне в волосы. Приподнимается на локте. Его язык мне по шее вверх до угла челюсти. По ней выше, почти до виска. Горячий выдох, сжигающий кожу.
