В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
Только тем фактам, которые я тебе втюхаю, ведь ты не Казаков, тебя наебывать можно без риска для жизни. Очень ровно произнесла, отвечая ему долгим взглядом:
— Полагаю, если вы в курсе этого, то знаете и то, что это мелочи, потому что ничего серьезного за этим не последовало."
"Ерохин очень устало вздохнул. Прямо вот чувствуется, что Казаков его доконал. Не только тебя, Ерохин. Он мне всю душу выебал. И дошел туда, откуда теперь не могу выгнать. И это самое пугающее. Потому что вариант изгнать его оттуда только один, а ассоциация с этим вариантом единственная — его умение по особому ставить руки, когда он готов переломать конечности.
— Поэтому я хочу услышать что-то мотивирующее, Полина Викторовна. — Без нажима. Но с отчетливым подтекстом, что сейчас я должна дать это что-то мотивирующее. — Владислав Игоревич проявил к вам интерес, исходя из этого, я делаю вывод, что у вас прекрасный шанс выстроить с ним доверительные отношения. Я не вижу результата, Полина Викторовна, и это меня огорчает.
— Он очень… сложный человек. — Едва заметно усмехнулась. Горько и правдиво. Отвернулась к окну, за которым медленно проплывал город в объятиях ночи. — И войти к нему в доверие непросто. Думаю, вы понимаете это, если за длительный период не обзавелись тесным знакомством с одним из его доверенных людей и вам пришлось прибегнуть к помощи третьих лиц.
— Вы же понимаете, что я имею в виду классику. — С мягким укором произнес он. — Именно классику отношений между мужчиной и женщиной, а не как специалиста и работодателя.
— Казаков сложный человек. — Повторила я и перевела взгляд на Ерохина, вопросительно приподнявшего бровь.
Он искал на моем лице любую мимическую ошибку, сообщающую ему главное — у меня случилась Беда и я для Ерохина отработанный материал. А нихуя подобного, старче. Нихуя. Я себя просто так пустить под пресс не дам.
— Условия, что были им озвучены далеки от классических отношений между мужчиной и женщиной, Дмитрий Степанович.
