В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
На позиции любовницы проблематично в краткий срок вызвать у подобного мужчины желание рассказать о рискованных моментах его деятельности или доверить их документальное подтверждение.
— Вот как. — Он удрученно покачал головой, переводя взгляд в подлокотник, разделяющий пассажирские сидения. — Все же я надеялся на иное. Владислав Игоревич невероятно избирателен в отношении людей, тут ваша правда, но он весьма заинтересован в тех, что одарены интеллектом и смелостью. Исходя из этого, я сделал вывод, что его… кхм… глубокий интерес говорит немного об ином.
«Охренеть, ты оказывается тупая, Межекова, а я-то понадеялся…»
Надейся дальше, старый хер.
Кинул тут меня на передовую и еще радовался, что Казаков меня пробивал. Типа, о заебись, сейчас Межекова натрахает мне инфу. Щас, ага. А потом меня в асфальт вобьют, а ты дальше радоваться будешь, политгандон. Я уже натрахала тебе инфу, только не дам. Потому что это Казаков, а жить я еще хочу. Нарою тебе что-нибудь, за что ему мне башку с размаха проломить не надо будет, чтобы и ты от моей дуры отказался и Казаков меня не сильно…
Сердце на миг ошиблось, когда я вспомнила про Руса в загородном доме… И перехваты и рефлексы Казакова.
Вздохнула, сдерживая себя от того, чтобы прикусить губу и посмотрела прямо на него:
— Проявленный ко мне «глубокий интерес» говорит лишь о его осторожности, думаю. Все же, несмотря на им озвученный и принятый мной вариант отношений это может сказаться и на рабочих моментах.
— В этом-то и вся беда. — Хмыкнул Ерохин, отводя от меня взгляд.
— Согласна. — Кивнула я в полной солидарности.
— Однако, как вы понимаете, мы не можем долго затягивать, Полина Викторовна.
Тварь. Просто грязное животное.
— Хорошо, я вас услышала. — Резко ответила я, сверля взглядом его непроницаемое лицо.
— Мне этого мало. — Обаятельно улыбнулся. — Полина Викторовна, не держите меня за дурака. У вас не может быть пусто. Я жду.
