В окне темной ночи стоял странный тип — абсолютная лысина, голова складки под мышкой. Подполковник Виктор Павлович, как называл его одинцовский командир, приветствовал вошедшего в комнату секретаря спецназа Сергей Иванович Зверев. Воцарилась тишина; атмосфера напряжена и плотная, словно густая маска на лицах собравшихся....
– Здесь английский паспорт на имя Рэя Макновски, рекомендательные письма из университета Лестера… пропуск на движение в дневное время и разрешение проводить раскопки в… черт, никак не выговорю… сейчас, – он поднес листок к глазам, – в древнем храме, который называется Баапарт-Шамина. Пропуск и разрешение подписаны Абу-Салимом.
– Ну, с профессором все ясно, – капитан засунул большие пальцы рук за пряжку ремня и принялся слегка раскачиваться на пятках. – С профессором все ясно… – он прищурился на Мубу, – а вот ты кто такой?
– А мы – его охранники.
Капитан задумался. Не вовремя приехал заниматься археологией этот Рэй Макновски… не вовремя и не туда. Ладно, с ним потом разберемся. А с этими бандюганами что делать? Отпустить? Нет, нельзя. Они приехали налегке, лагерь не раскинули, палатки не разбили, а это значит, что вечером боевики вернутся на базу. И там разболтают обо всем. Полковник быстро выяснит, что его людей в этом районе нет.
– Нодар, помоги деду встать, – спокойно сказал подростку капитан. – Зара, ты тоже. И перестань плакать. Вас никто не тронет. Уходите.
Потом он повернулся к джипу и сказал по-русски, не меняя тона:
– Когда езиды уйдут в дом, зачищаем всех. Профессора не трогать.
– На каком языке ты говоришь? – подозрительно поинтересовался Муба. – И что ты сказал?
– Я говорил на польском. И сказал, что ты – толстый неумный баран. И жадный к тому же.
– А ты – тупая свинья, и твоя мама… – на арабском грязно выругался Муба.
– Что ты сказал?
– Я сказал, что у тебя совсем не соображает голова и что ты не видишь своей выгоды.
Капитан пожал плечами.
– Послушай, поляк, – араб подошел к капитану поближе, потом остановился и оглянулся на профессора. – Да черт с ним, пусть слушает… давай договоримся. Я поделюсь. В городе за эту девчонку дадут много денег, около трех тысяч долларов. Тысячу я отдаю тебе и твоим людям. Согласен?
– Муба, что вы хотите сделать? – профессор недоуменно заморгал, переводя взгляд с Мубы на девушку и обратно.
– Не твое дело, – отмахнулся араб. Он смотрел на капитана. – Ну, что скажешь?
– Я не продаю людей.
– Я продаю.
– У профессора есть разрешение на раскопки. А у тебя есть разрешение хватать и продавать езидов? Они находятся здесь в качестве смотрителей храма, и их никто не имеет права трогать.
Муба несколько смешался.
