Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
А потом вдруг ты стала одержима этим парнем. И я всё ждала, что это пройдет.
- А если не пройдет? Чего еще ты ждала? – она не повышала голос, но теплоты в нем становилось все меньше.
- Я ждала толчка, знака, сигнала, не знаю, может какого-то знамения, - мучительно сморщилась Марго.
- Ты гадала на это, - догадалась Виктория.
- Да, я гадала, - согласилась Марго, - Ты же знаешь, я всегда гадаю. Но ни разу, ни разу я не получила внятный ответ. А я боялась принять такое решение самостоятельно. Но сегодня я видела, как смотрела ты на этого парня.
- У меня нет жизни, ба, она уже сломана, и все на свете знают, что моя болезнь неизлечима. Но ты только что сказала обратное. Она излечима, но это все равно сломает мне жизнь? И что это меняет? Ничего! Но, будь добра объяснить, что, черт побери, это значит?
Марго тяжело и мучительно вздохнула. И Виктория чувствовала, что страдания ее настоящие."
"- Наша болезнь наследственная. Она передается из поколения в поколение. От матери сыну, от отца дочери.
- Я тоже была больна этой чертовой Чумой. Но мою болезнь скрывали. И выдали меня замуж за твоего деда. Конечно, это был брак не по любви. Мы, азуры, не можем себе позволить большего. Нас мало. Я вышла замуж, родила твоего отца, и понятия не имела, что он тоже может заболеть. А мой отец так радовался, что это был мальчик.
- Это нормально, - подтвердила Виктория, не понимая в чем подвох, - Все отцы радуются наследникам, большинство мужчин хочет иметь сыновей.
- Да. И Аркашка рос нормальным ребенком, здоровым, упитанным. Не то, что сейчас. И мои приступы больше не повторялись. Я даже была какое-то время счастлива. Но как раз в год шестнадцатилетия твоего отца, уже после его инициации, мой отец умер. Он не болел, и не хотел оставаться в Замке Кер, поэтому я не собиралась его навещать.
Она замолчала, и долго сидела, глядя в одну точку перед собой, пока, наконец, снова тяжело не вздохнула и не продолжила.
- Он сказал, что при жизни так и не сумел рассказать мне правду, но и не смог унести эту тайну с собой. И он сказал, что болезнь эта передается только ребенку, рожденному в нелюбви. От матери сыну.
