Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
И, пока наружная опускалась, девчонки и монахи успели дойти до внутренней, которая с таким же жутким скрипом начала подниматься. Юный монашек больше не оглядывался, и они ни о чём не говорили, что при таком шуме в принципе было сложно. Но решетка поднялась, и Ева ожидала увидеть что угодно, но только не огромную площадь. Каменные стены окружали ее со всех сторон. Высокие каменные стены с возвышавшимися над ними зубчатыми башнями с разных сторон. Путники, за которыми они сюда пришли, не знали куда идти, но об их прибытии уже было известно, и, видимо, их ждали, потому что не успели они еще толком осмотреться по сторонам как за ними прибежал служка и жестами позвал их за собой.
"К счастью, путь пролегал не через ряды повозок и какой-то утвари, а слева от них, вдоль основных зданий замка. Служка шел быстро и его спутники за ним едва успевали, а девчонкам время от времени снова приходилось бежать.
- Если он алисанг, он нас почувствует, - шепнула Ева Виктории, благо, что монахи тоже в этот момент стали о чём-то переговариваться. Она понимающе кивнула, но решила пойти не направо, а налево.
