Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
Как могла идентифицировать его их знаменитая Лулу как испанский? Неожиданно и хозяйка резкого голоса, и монахи направились в их с Изабеллой сторону, спрятаться было негде, нужно было или замереть и быть неминуемо разоблаченными или двигаться вперед по коридору перед хозяйкой. Не сговариваясь, они с Изабеллой устремились вперед.
Коридор не был узким, но света в нем явно не хватало, только небольшие оконца где-то высоко над головой. И никаких тебе статуй средневековых рыцарей, никаких развешенных по стенам трофеев, оружия или доспехов.
Наконец, лестница закончилась. Небольшая площадка с узким окном на уровне глаз. Видна все та же площадь. Поворот направо и снова лестница, прямая и даже круче первой. Еве казалось она уже никогда не закончиться, как вдруг она их вывела к развилке. Вправо шел довольно прямой коридор, а налево винтовая лестница наверх в башню.
Этот коридор был узким и на редкость темным. Возможно, где-то должны были быть укреплены факелы, но им всё равно нечем их было зажечь. Почти на ощупь они дошли до конца коридора и уперлись в закрытую дверь.
- Мы в ловушке? - спросила шепотом Ева.
- Возможно, - так же тихо ответила Изабелла. Она взяла Еву за руку.
- Сосредоточься, если что, будем возвращаться.
Они замерли.
- Может они повернули в башню? - тихо спросила Ева.
- Наверно, - согласилась с ней Изабелла.
- Пойдём обратно? Там где-то Вики, - вспомнила Ева про их белобрысую и непослушную подружку.
