Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
Картины вообще цветные. Причем, знаешь, есть там всякие черепа, кровища, они, типа, больше востребованы. А для себя она всяких единорогов, фей, эльфов рисует. Вот эти вообще отпад. Она мне их по секрету показывала.
Ева смотрела как завороженная на сменяющееся яркие изображения нарисованных волшебных персонажей на экране и не сразу поняла, что Дэн дергает её за руку. Она с неохотой отвлеклась, а он показывал ей что изображение на экране было трехмерным и в него можно войти. И они вошли, но оказались в тумане, который моментально рассеялся, и они оказались в воспоминаниях.
"Комната была небольшая, и не только над столом, за которым сидели девушки, во всём помещении ярко горел свет. Крольчиха делала Таньке ногти. Танька смотрела альбом с рисунками, которые так понравились Еве. Громко играло радио. Возможно поэтому девушки не разговаривали, а возможно, наоборот, радио орало, потому что им не о чём было говорить. Ева осмотрелась. И вздрогнула от неожиданности, и интуитивно прижалась к Дэну, который ободряюще погладил её по плечу, давая понять, что бояться нечего.
- Виталя, не надо, - пытаясь остановить его, что сквозь орущую музыку казалось непросто, и нервно оглядываясь на дверь, просила Танька, - Слышишь? Не надо!
Но парень не унимался.
- Виталя, положи на место! - пригрозила ему девушка, правда, вяло и только на словах, так как одна рука у нее была засунута под специальную лампу.
