Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
- Тихо! - властно осадил он Таньку и тут же со своей находкой выскочил во входную дверь.
Повешенные над входом колокольчики мелодично и громко зазвенели и на их звук из-за дверей выглянула хозяйка и вопросительно уставилась на Таньку.
- Курить пошел, - сказала клиентка с невинным видом рассматривая свои новоиспеченные ногти.
Светка снова исчезла за дверями и снова вернулась буквально через пару секунд неся еще один небольшой альбом.
- Можешь еще этот посмотреть, - она освободила на столе место. - Это чисто для девачкав.
Ева очень хотела посмотреть и эти рисунки, но снова вмешался Дэн. Входная дверь стала странной – она видоизменилась, приоткрылась и из-за неё шел свет даже ярче чем здесь. И Дэн потянул Еву туда.
Когда и здесь туман рассеялся, оказалось дверь вела в очередную небольшую комнату, прокуренную и неопрятную, с видавшей лучшие дни тахтой, вместо одной из ножек которой стоял деревянный чурбак. Рядом с Танькой на этой тахте, прикрывшись одеялом на голое тело сидел тот самый Виталя.
- Зырь сюда! - он тыкал пальцем в украденный альбом, показывая что-то Таньке. И прикрывая одеялом обнаженную грудь она наклонялась над рисунком чтобы лучше его рассмотреть.
Еве не пришлось подходить, чтобы понять, что в этом альбоме и близко нет ничего похожего на единорогов. Но порнографические картинки, которые с таким удовольствием рассматривала парочка были нарисованы не менее искусно.
""Разноплановая девица! И бесспорно талантливая!"" - подумала Ева, когда Дэн потянул ее обратно в дверь. Только вернувшись к Экрану в «конотеатре», Ева поняла, что все это время девушки продолжали болтать. Одна за другой вспыхивали ярким светом двери, которые Ева теперь видела, словно так и приглашая их зайти.
- Ты что до сих пор с ним путаешься? - возмутилась медсестра.
- Да нет, нет! - отнекивалась Танька.
- Ванька узнает, башку тебе пробьет!
- Ксюха, да не начинай ты! - отмахнулась Танька.
""Третью значит зовут Ксюха"" - отметила машинально Ева. Теперь она потянула Дэна к одной из особенно ярко святящихся стеклянных дверей. Она не стала заходить, а просто прижалась лбом к стеклу. Как ни странно, но свет тут же стал терять свою яркость, и она увидела Таньку с Виталей все на той же сломанной тахте.
