Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
Ей стало еще лучше, и она этому улыбнулась.
- Хорошая у тебя улыбка, - негромко сказала Евдокия Николаевна и тоже улыбнулась.
- У Вас тоже хорошая, - ответила ей Ева.
- На концерт пришла посмотреть?
- Нет, я про него даже не знала. Просто. Гуляла.
- Да, тут у нас настоящий променаде. Гуляй не хочу.
И она произнесла этот ""променаде"" как-то совсем по-французски с грассирующей «эР», прононсом и едва слышной в конце слова ""Е"". Да, старушка была как шкатулка с секретом. Совсем не проста и совсем не та, что кажется.
- А правда, что Вам больше ста лет? - спросила Ева.
- Да. Через несколько дней мне будет ровно сто двадцать. И я, наконец, умру, - и глаза ее заблестели, но не от слез.
- Вас словно радует собственная смерть, - заметила Ева.
- Меня и радует, - снова улыбнулась Евдокия Николаевна и выпустила еще одну струйку дыма вверх. Сейчас с этой загадочной улыбкой, коротко подстриженной челкой и изящно зажатой между пальцами сигаретой, она напомнила Еве Анну Ахматову.
- Совсем-совсем не страшно? – Ева словно хотела поколебать отвагу женщины, но та только еще шире улыбнулась в ответ.
- Абсолютно! Я не такая как все эти глупые куры, то трясущиеся за свои жалкие жизни, то с вожделением ожидающие встречи со своими, давно почившими родными. Доживая свою никчемную пустую жизнь, люди почему-то думают, что, если им будет дано бессмертие, их жизнь сразу станет полной и интересной.
- Но откуда вы знаете, что умрете? – не унималась Ева.
- О, я знаю! Между мной и вечностью осталась такая тонкая грань, что я чувствую каждое движение за ней. И она чувствует каждое мое, - она замолчала, потушила окурок и бросила его в небольшую хрустальную пепельницу, - Я хотела, чтобы ты пришла.
- Правда? – удивилась Ева, - Но зачем?
- Я бы сказала не зачем, а почему, - и она положила на стол руки и стала рассматривать кольцо на своем пальце. Ева тоже стала рассматривать это кольцо. Обычное золотое кольцо, небольшое, немного потертое от времени и постоянной носки, с круглым розовым камнем.
- Потому что ты не такая как остальные. И доктор твой не такой. И Виленович не такой.
