Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
Всё же она была очень обессилена, и даже согласилась на то, чтобы её кормили, — После такой потери крови и столько дней ничего не есть!
Он сокрушённо покачал головой. Ева-Эмма, которую он кормил, была неразговорчива и подавлена. И глядя на её красные глаза, Феликс понимал, что она изо всех сил старается не плакать.
— С кем из нас ты сейчас разговариваешь? – сказал ему голос из ниоткуда — судя по нему Ева сидела на диване рядом с Евой—Эммой.
— Разумеется с тобой, — ответил он девушке. — Ты же приняла такое странное решение — жить без тела.
— И я понимаю сейчас, почему она его приняла, — вступилась Эмма, — Это, правда, невыносимо. Такая боль! – и тяжело вздохнула. — Но почему? Почему он так поступил?
Её губы затряслись, и она отодвинула от себя ложку с супом. Феликс подал ей салфетку, но она неожиданно справилась.
— Господи, я и в половину так не любила Шейна, — снова тяжело вздохнув, сказала она.
Феликс посмотрел на девушку с недоумением.
— Ты любила Шейна?
— Феликс, ты вообще слушал, что я тебе говорила? – сказал Евин голос.
— Ева, прости, я слушал, но, видимо, услышал не всё.
— Эмма – жена Шейна, которая погибла по вине твоего отца, — ответил голос."
"— Нет, — возразила Эмма точно таким же голосом, — Филипп не виноват. Это была трагическая случайность и это я настаивала в продолжении экспериментов. И кстати, сними с меня этих птичек, они что-то слишком туго застёгнуты.
— Ты хочешь выйти? – испуганно переспросил Феликс, имея в виду «выйти из Евиного тела».
— Нет, она слишком слаба, чтобы туда-сюда прыгать.
— Откуда ты всё это знаешь? – удивился Феликс, вытаскивая развязанный шнур.
— Я же сказала! – возмутился голос. — Твой отец сотни раз разделял её душу с телом, а душу потом засовывал в умерших и ещё не совсем людей. С помощью Неразлучников.
— Это я сказала, про сотню раз, — вставила Эмма, — на самом деле намного меньше.
— Ева, наверно, я понял даже меньше, чем слышал. — ответил Феликс, крутя туда-сюда головой. — И, знаешь, тебя что-то слишком много.
— А я предлагала, чтобы она умерла, а не раздвоилась, — усмехнулся голос.
— Да, и я рад, что не согласился, — улыбнулся Феликс. — Странно, что у отца вообще оказались эти Неразлучники. Считается, что они давно утеряны.
