Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
— Они и оказались утеряны. Твоим отцом. Эмма спрятала их после своей смерти, — это был голос.
— Я их не спрятала, я попросила старушку их забрать. А она уже спрятала их в гроб с твоей тёткой, — а это Эмма.
— Так, про гроб я твой рассказ услышал. Там что-то было связано с кольцом, — оживился Феликс, — Могу я взглянуть на это кольцо?
— Конечно! – ответил голос. — Эмма, покажи ему. Оно, кстати, до сих пор на моей руке. Ты что не чувствуешь, как оно колется?
— Чувствую, скорее, как оно болтается на пальце, — и Эмма легко сняла кольцо.
— Ого, какое жало! – удивился Феликс, рассматривая бледно-голубой камень.
— Об этом ты что-нибудь знаешь? – спросил голос.
— Нет, но у отца есть куча информации по камням. Могу порыться, — предложил Феликс.
— Поройся. Думаю, нам может пригодиться любая информация — ответил голос. И Феликсу показалось, что без тела Ева была какая-то слишком деловая. Он был так потрясён её состоянием, когда пришёл, что сразу не заметил. Но сейчас чувствовал — она разговаривает сухо, серьёзно и без эмоций.
— Единственное, о чём ты мне не рассказала – это что же на самом деле произошло у вас с Дэном. — Он поднял руку, в ответ на её возмущённый возглас, несмотря на то, что даже не видел её. — Это важно!
И обратил внимание, какой мучительной гримасой исказилось лицо Евы-Эммы, и она непроизвольно приложила руку к, видимо, занывшей груди.
— Я всё сказала! – невидимая Ева снова начала повышать голос. — Он меня бросил! Изменил мне с Викторией и бросил! И ни разу больше не позвонил и не пришёл!
— Ты отключила телефон, — напомнила ей Эмма.
— Не важно! – рявкнула Ева. — Он мог бы прийти! Хотя бы просто удостовериться, что я жива. Хотя, жива ли я?
— Ева, я уверен, он хотел! – Феликс чувствовал, что был прав, и эта ядовитая стрела измены проткнула её насквозь, оставив незаживающую рану и в теле, и в душе.
А потом он перевёл разговор на тему, которая волновала его самого.
— Но ты сказала с Викторией? Он изменил тебе с Викторией Шейн? – не поверил своим ушам Феликс.
— Хм! – вдруг злорадно хмыкнула Ева.
