Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
Пока не было Арсения, они говорили обо всём, даже о Дэне. Изабелла поделилась, что бабушка поправляется, её выпишут через неделю, и они помирились. Изабелла чувствовала себя очень виноватой перед ней, но и бабушка решила, что тоже была не права. В конце концов, у них никого не было кроме друг друга, и они не могли не помириться.
Изабелла сказала, что Дэн ушёл работать в то самое секретное подразделение, что занималось спасением людей, чем очень всех удивил, поэтому он не смог приехать сегодня, поэтому его не было в зоне любого доступа три предыдущих дня.
Ева понимала, она избавилась от своего тела, а он с головой ушёл в новую работу – так они оба глушили свою боль. И честно призналась во всём Белке. Белка её не осуждала, и его не осуждала. Это ужасно, что они расстались, но она была уверена, что во всём виновата Виктория. Ева тоже так когда-то думала, но не долго. Не было смысла искать виноватых — дело сделано, ребёнок растёт.
Когда пришёл Арсений, они стали говорить обо всём, кроме Дэна. Об Эмме, о Неразлучниках. Обо всём, чего Ева за эти дни добилась сама. И о Феликсе."
"— Я знаю, почему бабка упомянула меня, рассказывая о Неразлучниках, — сказал Арсений убеждённо, — теперь я точно знаю, как погибла моя мать.
— Как? – одновременно и спросила, и удивилась Изабелла.
— Её убил Франкин. С помощью Неразлучников. Раз Эмма сказала, они всегда были у него. От Эммы это узнала и бабка.
— Не обязательно от Эммы. Ты забыл, что бабка проработала у него не один год. Возможно, она слышала это от него самого, — возразила Ева. — Эмма не разрешила их проверять даже на самом Франкине. Уж будь уверен, если бы она знала, что с их помощью он уже кого-то убил, она бы не отзывалась о нём так… — Ева не знала, какое слово будет правильным.
— Может она просто любит его? – предположила Изабелла. — Отсюда такой восторг?
— О, нет! – уверенно ответила Ева. — Любит она Шейна. И всегда любила. А с Франкиным их связывала работа. И что-то ещё. И это именно то, что я не могу ни определить, ни назвать. Она запрещает говорить о нём плохо, и постоянно защищает его, и как бы я её не убеждала, она говорит, что мы просто ничего о нём не знаем.
