Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
— Кстати, я вспомнила, именно эта теория поддерживается в вашей легенде о происхождении видов алисангов, — воскликнула Ева.
— Да, — кивнул Арсений, — но это же сказка. К тому же не умная, — снова отмахнулся Арсений.
— А можно для тех, кому в детстве рассказывали совсем другие сказки, повторить? – подала голос Изабелла.
— Не сейчас, — перебила её Ева.
— Какая-то ты стала злая, — заметила Изабелла.
— Правда? И с чего бы? – съязвила Ева в ответ.
— Девочки, не ссоритесь, — перебил их Арсений и улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку.
Но ему в ответ улыбнулась только Изабелла. Ева осталась непреклонной.
— Расскажешь ей как-нибудь на сон грядущий. Давай посмотрим, что здесь ещё есть и чем я смогу помочь, — спокойно сказала она.
— Вот смотри, — Арсений стал перебирать остальные бумаги. — Вот отсканированные пометки, сделанные её рукой.
Ева, не обращая внимания на надутые губы Изабеллы, попыталась сосредоточиться.
— Слишком мало. Всего несколько букв и три нарисованных овала – этого слишком мало.
Она сосредоточилась, и картинка поплыла. Она вслепую нащупала руку Изабеллы, Арсений схватился за неё сам."
"Темноволосая женщина, совсем молоденькая, и совсем не такая как на портрете в гостиной. Черные волосы стянутые на затылке обычной резинкой в хвост. Выбившиеся из него пряди она то и дело убирала за ухо, самозабвенно раскрашивая картинку, прикусив нижнюю губу.
Темноволосый и зеленоглазый мальчик лет трёх осторожно заглянул в дверь.
— Мама, что ты делаешь? – спросил он, немного коверкая слова.
— Думаю о твоём будущем, малыш, — улыбнулась она и протянула к нему руку.
— Ты лисуешь? – спросил он, забираясь к ней на колени.
— Рисую, мой ангел, — погладила она его по голове и прижала к себе.
— А мне можно? — малыш стремился во что бы то ни стало освободиться из её объятий и дотянуться до карандаша.
Ева потянулась внутрь комнаты, в которой малыш усиленно черкал по маминому чертежу, и подняла лист, который лежал на полу, у самых её ног.
— Я класиво лисую? – спросил мальчик.
— Очень! — похвалила его мама. — Знаешь, какой это цвет?
— Класный? – спросил малыш, но мама отрицательно покачала головой.
