Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
— Его тело сожгли на погребальном костре, — сказала тихо Кэкэчэн. — И прах ссыпали в эту чашу.
— У него же никогда не было тела, — удивилась Изабелла.
— Значит, то, что он хотел выдать за него, — ответила девушка. — Ну, вот он, красавчик!
И судя по тому, что Арсений с Белкой эхом вторили «Где? Где?» только Дэн понял, о чём она говорит. Когда Магистр снял крышку, тоже всю испещрённую знаками и символами, за край урны ухватились почти прозрачные руки и Дэн увидел… себя.
«Этот бог точно понимает, с кем имеет дело! — усмехнулся Дэн.
Он размял ноги, прохрустел шеей под двумя немигающими парами глаз, Дэна и Кэкэчэн, и медленно отправился к ним навстречу.
Дэн видел сквозь него, как Магистр с торжественным видом высыпал в урну, которая до краёв наполнилась жидкостью, белые кристаллы, как размешал, видимо, специально для этого приготовленным половником на длинной ручке.
— Люди великой расы АлиСанг наш всемогущий бог Ватэс Дукс дарует вам бессмертие! — провозгласил он.
И всемогущий бог Ватэс Дукс, остановился на полпути, развернулся и театрально похлопал Магистру. А потом, привлекая внимание Дэна, посмотрел вперёд. Проследив за его взглядом, Дэн увидел Особенную. Она тоже хлопала вместе со всеми. И в тот момент, когда толпа дрогнула, направляясь к чаше — получить свой глоток бессмертия, она улыбнулась Франкину, а потом в её грудь воткнулся арбалетный болт.
Люди из первых рядов ахнули и притормозили, но задние ряды, уже не видя, что происходит в передних, продолжали напирать.
Следующим упал Магистр. Рыцари Ордена кинулись защищать детей и Избранных, оттаскивать раненого Магистра. Люди поняли, что не могут инспирироваться из этой западни, началась паника. Но стрелы, летевшие из тумана, били предельно только в рыцарей и по избранным.
— Освободи людей! — крикнул Дэн, выхватывая свой деревянный ксифос, и упирая его в грудь своего двойника.
— Я не могу, — сказал он, даже не дёрнувшись. И Дэн увидел, как он выглядит, когда серьёзен и сосредоточен. — Эти фразы тысячи лет держали меня в заточении. Я не властен над ними.
— Ты заставил себя освободить! — напирал Дэн.
