Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
Она подставила ладонь и вздрогнула, когда он одел его ей на палец, и слегка нажав на него, проткнул подушечку.
— Что это? — из пораненного пальца закапала кровь.
— Оно само расскажет тебе. Ты же знаешь, я всегда требую крови. Принимаешь, мои условия, Кэкэчэн?
— Принимаю, чужой Белый Бог.
Он собрал с её пальца кровь и предъявил ей свой запачканный её кровью палец."
"— Ты поклялась кровью! И ещё. Ваш род не должен прерваться, даже если отцом твоего ребёнка станет твой злейший враг. Так договорились наши предки, не нам с тобой отменять их договор.
— Принято, — сказал он, помедлив. — Что ж, буду ждать вашего возвращения! — радостно заявил он Дэну, и тут же скорчился, тонкой струйкой вползая в чашу. — Кэкэчэн начала читать древний текст без предупреждения.
— Чёрт, я же забыл спросить, кто были эти маленькие дети, — стукнул себя по лбу Дэн, когда на примятой их ногами траве косогора снова вырос большой пирамидообразный камень, словно стоял здесь веками, и знать не знал ни про каких богов.
— Это же очевидно, Дэн, — сказала Изабелла. — Его дети. Видимо те, что родятся после его сегодняшней отлучки.
— Так значит, Феликс и Эмма…
— Да, Дэн, да! Ведь они тоже близнецы. И Феликсу с Эммой нельзя было здесь появляться, иначе вместо своей внучки, Кэкэчэн с их помощью расторгла бы свой договор, — пояснила Изабелла.
— И она бы смогла. Уж она за эти годы явно поднатореет в договорах. С такого-то старта, — добавил Арсений.
Они снова постояли на холме, глядя на догорающие угли деревни.
— Давайте назовём этот холм Холмом Памяти, — предложила Изабелла.
— И когда всё закончится, поставим на нём памятники с именами погибших в этой предпоследней попытке, — добавил Арсений.
— Надеюсь, только в предпоследней, — сказал Дэн. И только он один, знал, как сильно он на это надеялся.
Глава 31. Здравствуй, папа!
Честно говоря, Ева была даже рада, что сегодня, сейчас она может остаться одна.
— Ты готова! Пора!
И чем дольше она это оттягивала, тем ей становилось бы хуже.
Ева легла на кровати «солдатиком» и выскользнула их своего тела.
Знакомая записка перед глазами:
«Когда-нибудь ты узнаешь, что я тебя действительно любил.
Назови ее Ева. Прости, но я должен вернуться!
P.S. Алиенора, спасибо!""
Буквы начали расплываться почти сразу.
