Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
Изабелла плакала, рукавом небрежно вытирая слёзы, глаза Арсения тоже блестели, Дэн чувствовал, как и его глаза разъедает дым, не в силах отвернуться, когда услышал как закричала Кэкэчэн.
— Нет! Нет, нет! — кричала она, увидев пламя за окнами своего дома. Дэн кинулся в сени впереди неё — дверь в горницу была подпёрта снаружи широкой доской. Он откинул доску, но распахнувшаяся дверь, впустила в дом живительный для огня воздух, и пожар занялся с такой силой, что Дэн едва успел отскочить, падая на землю, и прикрывая собой Кэкэчэн.
— Ах ты сукин сын! — в сердцах стукнул он кулаком по земле, поднимаясь.
— Дэн! — кинулась к нему Изабелла.
— Это приказчик, сука! Приказчик!
Кэкэчэн рыдала, сидя на земле. Она набирала полные пригоршни земли и кидала их в сторону горевшего дома, не зная, как это пережить.
— Папа! — кричала она. — Неееет! Пааааапааааа!
— Пойдём, пойдём, миленькая, — наклонилась к ней сухонькая старушка. — Смотри, у самой волосы-то как обгорели, — она протянула руку, подслеповато щурясь и проводя рукой по её лицу.
Она прижала к себе Кэкэчэн, и та продолжала рыдать у неё на груди.
Дэн провожал её глазами, понимая, что они не могут ей ничем помочь. Ей всю жизнь придётся жить с этим чувством вины. Вины за то, что она не делала.
Они думали, она про них не вспомнит, но Кэкэчэн догнала их на холме. Была какая-то мрачная торжественность в виде горящей деревни с высоты. В отсветах огромного костра они хоронили Ватэса.
Вернее, он сам себя хоронил.
— Что ты там сказал на счёт того, что я тоже могу всё это забыть? — спросила Кэкэчэн, прежде чем начать читать древние надписи с каменной крышки.
Не без труда чашу Дэн с Арсением подняли и заново установили внутри гроба.
— Ладно, я помогу тебе с этими воспоминаниями, — сказал Ватэс, всё ещё изображая Дэна, — Но теперь ты мне будешь кое-что должна.
— Кто бы сомневался, — тяжело вздохнула она.
Волосы её с одной стороны действительно обгорели, а вот лицо было просто грязным.
— Запомни, как я выгляжу. Однажды ты встретишь меня. Но за сорок шесть лет до этого ты увидишь мёртвую девушку, несчастную, потерянную. Спрячь её и спрячь то, что она тебе даст так надёжно, чтобы взять это смогла только та, что я назову своей. И ты не умрёшь, пока я не отпущу тебя. Возьми, — он протянул ей кольцо.
