Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
Пусть сделает из этого… кольцо! На мужскую руку. И пошевеливайся! Ещё мне ванну с благовониями и одеваться.
Движения служанки неожиданно стали резче, когда она стала затягивать на ней корсет.
— Ватэс, если ты не хочешь меня убить, то не нужно шнуровать так сильно, — сказала Таэл, чувствуя, что ещё чуть-чуть и она не сможет вдохнуть.
— Странно, а я думал, тебе нравится, когда талия выглядит тоньше.
Она краем глаза видела у своих ног платье служанки, с которым этот мужской голос никак не вязался. Но этот голос она слишком хорошо знала.
— Я вообще не ношу корсеты. Но сегодня решила попрактиковаться для Коронации. Скажи, где ты взял этот камень?
— Ты посмотрела послание?
— Ты не имел права прикидываться мной! И ты не ответил на мой вопрос.
— Я сделал то, чего она хотела. Ты была с ней рядом до самого конца. А эта холодная искра промелькнула между вами с Элэмом на ступенях твоего храма. Но никто из вас не наклонился за ним. А я поднял. Камень оказался необыкновенным.
— Или ты его сделал таким? Я приказала сделать из него кольцо для тебя.
— Боюсь, служанка поняла тебя неправильно. И я подтвердил ювелиру, что кольцо именно для тебя. Белое золото, я ведь прав?
— Ах ты! — Она резко повернулась, но увидела только испуганные карие глаза служанки.
— Простите, госпожа! — она неловко застыла на месте, не понимая, в чём провинилась.
— Поди прочь!
Она смотрела в зеркало на своё опухшее лицо, словно рой пчёл искусал. Плевать! Он всё равно не увидит ни её глаза, ни осиную талию. Его вообще не должно быть в городе.
Глава 10. Между небом и землей
Феликс помнил с детства этот парк. И это огромное Колесо Обозрения, возле которого они стояли, немного вдалеке от людей. Правда, в его детстве оно уже было металлоломом, который готовились демонтировать. Сейчас же, давно не сверкающее свежей краской, оно ещё работало.
Пока они ждали, скрываясь от палящего солнца под старым тополем, Дэн рассказал Феликсу, что Алиенора была здесь прошлый раз с Арсением.
— Какой это год? — спросил Феликс.
— 1991, конец июня, — ответила Алиенора, обмахиваясь газетой, которую она и предъявила в подтверждение своих слов.
— Всего через полтора месяца я должен появиться на свет, — сказал Дэн.
— А мне в ноябре исполнится три, — ответил Феликс. — А может тоже в августе? В Варшаве был август, а здесь ноябрь.
