— Они могут прийти за ней в любую ночь, племянник, — сказал Кохистани на арабском, чтобы ни Бадира, ни Хан не поняли ни слова. — Когда деревню станут бомбить… а бомбить ее станут… ты перережешь горло сначала американке… а потом этому дерзкому доктору.
— Я все сделаю, дядя.
— Очень хорошо.
Кохистани удалился.
Когда он ушел, Сандра открыла воспаленные глаза и посмотрела на Бадиру.
— Что случилось?
Бадира отвела взгляд.
— Кохистани послал за лекарством.
Сандра закашляла и саркастически усмехнулась.
— Конечно, так и побежал. Он хочет, чтобы я, наконец, умерла. Он боится, что американцы сделают что-то ужасное, если узнают, что я не выживу… правда?
Бадира посмотрела на Хана, начала что-то говорить, но вдруг остановилась и покачала головой.
— А он прав? Твои люди атакуют нас, если узнают, что ты умираешь?
Сандра подтянула одеяло к подбородку: ее знобило.
— Даже не знаю, что еще они могут сделать. Можешь дать мне немного опиума… пожалуйста?
— Нет. Хан говорит, это ослабит твои легкие.
— Ох, ради всего святого, Бадира. Я умираю. Какая, к черту, разница? Просто дай мне наркотик, чтобы забыться.
Хан различил в голосе Сандры раздражение.
— Чем она расстроена?
— Она хочет опиума.
Хан потянулся за сумкой на столе.
— Я могу дать обезболивающее.
— Нет, у нее не болит нога. Она хочет забыться.
Хан помотал головой и встал со стула."
"— Если так, то нет. Опиум ускорит разрушение легких. Если она умрет раньше положенного срока, Кохистани взвалит всю вину на меня.
— Может, в таком случае сделаешь ей укол, — предложила Бадира. — У нас есть героин.
И снова Хан отказался.
— Дай ей обезболивающее для ноги и держи ее в тепле. Давай ей пить… обильно пить… много воды и горячего чая. И, по меньшей мере, каждый час поднимай ее на ноги и проследи, чтобы она сидела как можно дольше.
Бадира вздохнула.
— Может, мы еще посадим ее на лошадь и отправим играть в бузкаши вместе с родом Каримовых?
Хан мягко улыбнулся, вспоминая их нежные любовные объятья прошлой ночью. Бадира согласилась откинуть бурку только при задутых свечах.
— Я понимаю, что вы подружились. Но если ты хочешь, чтобы она и дальше жила, ты должна быть к ней строга.
— Что он говорит? — спросила Сандра, раздражаясь из-за непонятных разговоров вокруг. — Он говорит, что не даст мне опиума, да?
— Да, — ответила Бадира. — А еще он говорит, что тебе надо больше двигаться и ходить.
— Конечно, — еще более рассерженным тоном сказала Сандра. — Почему бы не отправить меня сразу играть в футбол, раз уж на то пошло?
Глаза Бадиры сверкнули из-под вуали.
— Я сказала ему то же самое… но ты должна попытаться. А еще тебе надо пить больше чая.
— Да он на вкус как козлиное дерьмо.