В теплых и необъятных объятиях Элли ощущает себя как новичок в своем собственном теле. С каждым рывком все более интенсивно, она погружается в горячую бездну, где тело взрывается от незнакомых чувств и страстных движений. Элли ощущает себя маленьким жалким существом, терпящим нечто большее, чем он мог предположить....
Димас всегда считал, что жизнь умеет преподносить сюрпризы. Особенно, когда их нифига не ждешь.
Чаще всего неприятные, но иногда случается и наоборот. Самое прикольное, когда не ожидаешь ничего хорошего, а оно – вот оно! Хорошее!
Вот например, как сегодня.
Гоняли они с братом по всему городу за своей Котеной, гоняли… Злились. Названивали ей. Не догнали. Расстроились. Опоздали на работу, ненамного, но достаточно, чтоб старый хрен Геннадьич их поимел с премиальными.
А там – опа!
Радость нежданная!
В комбезике безразмерном!
С глазками кошачьими испуганными!
Стоит, понимаешь, смотрит!
Димас сразу же забыл про все на свете.
И про поиски их с братом.
И про злость на Котену, которая, применив свою обычную стратегию, просто свалила с места боевых действий, и ищи ее свищи.
Смотрел на хрупкую, особенно на контрасте с грубым рабочим комбезом фигурку, на губки, которые она нервно прикусила, на пальчики тонкие, неудачно пытающиеся соединить ворот, чтоб хоть немного прикрыть соблазнительно и беззащитно выглядывающие косточки ключиц…
Чувствовал, как тяжело бухает в груди сердце, как жмет ширинка джинсов, слышал рядом шумное дыхание Ромки, наверняка, точно так же пожирающего плотоядным взглядом их жертву…
Сглотнул вязкую слюну, облизнул губы.
Геннадьич, не замечая состояния братьев, продолжал их распекать за опоздание, потом обернулся, рявкнул на Котену, отправляя ее в глубь мастерской чего-то там протирать.
Перевел взгляд на Зверей, оценил их глаза дурные, не отрывающиеся от задницы его новой боевой единицы, помолчал, а потом выдал:
- Так, бля! Засранцы мелкие! Девку не трогать! Она тут от Бойца, и нужна мне живой! Узнаю, что яйца к ней катите, нажалуюсь Сергею Юрьевичу!
Димас переглянулся с Ромкой, усмехнулся его шальному виду, наверняка, точной копии выражения его лица в данный момент, потом они оба синхронно посмотрели на Геннадьича и нестройно кивнули.
Мастер еще немного их поизучал, вздохнул, махнул рукой.
- Идите переодевайтесь и к работе! Сегодня у вас две «Нивы» и одна «копейка».
Димас, с трудом выплывая из нереально грязных, порнографических картинок, уже заполонивших мозг, скривился. «Нивы» - это еще ладно. А вот «копейка» откуда нарисовалась? Не иначе, пенсионер какой-нибудь отрыл в куче хлама в гараже и приволок раритет.
