В теплых и необъятных объятиях Элли ощущает себя как новичок в своем собственном теле. С каждым рывком все более интенсивно, она погружается в горячую бездну, где тело взрывается от незнакомых чувств и страстных движений. Элли ощущает себя маленьким жалким существом, терпящим нечто большее, чем он мог предположить....
Закончилось все очень быстро.
Я только успела немного прийти в себя и рот открыть.
Стонущие придурки с ушибами разной степени тяжести валялись, кто где, но не расползались. Потому что зверята этот момент отслеживали.
- Телефоны сюда, суки!
Вот Дима редко подавал голос, но всегда в точку.
Телефоны собрала с земли бледная Лариса.
- И свой тоже, овца кудрявая!
Я, кутаясь в куртку, достающую мне чуть ниже ягодиц, наблюдала, как все телефоны сваливаются в урну, потом туда летит целлофановый пакет, и все это дело поджигается.
В самом конце экзекуции, которую Дима проводит неторопливо и торжественно, под разнокалиберные стоны, мат, причитания и вой о потерянном аппарате, Рома показательно обнимает меня за плечи и говорит:
- Вопросы есть? Всем понятно, что будет, если увижу это в интернете? Мы вас всех тут запомнили, смертнички.
Все молчат.
И да. Всем понятно. Всем все понятно. Предельно ясно.
После этого меня сажают на байк и увозят.
И в себя я немного прихожу уже во дворе многоквартирного дома.
Но ненадолго. Буквально на минуту."
"Все мысли о том, насколько могут быть плачевными последствия произошедшего, от пресловутых роликов на Ютуб и моей похеренной окончательно репутации нежной ромашки, до полиции, суда и всяких прочих гадостей, вылетают из головы сразу же после первого поцелуя Димы, за талию которого я и цеплялась все то время, что мы летели прочь от злополучного скверика возле общаги.
Они держат меня, прижимаются так сильно, что дышать невозможно, гладят жесткими ладонями со сбитыми костяшками, что-то шепчут, и я умираю. Опять умираю в их руках.
Ну что, Элли, куда несет ураганом твой маленький фургон?
Впрочем, неважно.
Пусть несет.
Главное, к ним.
Главное, с ними.
20. Убедительное убеждение.
- Котен, давай ты к нам переедешь? – Ромка, пользуясь тем, что Дима отвлекся на раскуривание кальяна, тянет меня к себе на колени, мягко гладит живот.
Я потягиваюсь, облокачиваюсь на голую горячую грудь, прикрываю глаза. Интересно, мне когда-нибудь надоедят их прикосновения? Может такое быть?
Мне рассказывала знакомая, что она не выносит, когда муж дома в выходные дни. Раздражается, бесится.
