Эмблема с секретом, как загадочный знак на борту «Антиволны», привлекает внимание к тайне, который скрывает шифрованный код внутри него. Корабль в Баренцевом море кажется спокойным, но неустанный ветер и непредсказуемые волны лишь подчеркивают его силу и надежность.
– Так у вас с Катериной получилось хоть что-нибудь? Ну, я в смысле… Уж больно недовольный вид у нее был!
– Это потому, что не вовремя явился! Соображать надо, Зуев!
В штабе Гнетова не оказалось. Дежурный сказал, что полковник устроил всем разгон, а потом куда-то ушел.
– Наверное, к себе, больше некуда.
Действительно, не на ледник же он поперся…"
"Кабинет начальника был заперт. Синицын постучал, изнутри послышался окрик:
– Кто там? Чего надо?
– Капитан Синицын явился по вашему приказанию!
– Б…дь! Наконец-то! Да неужели ты еще приказы выполняешь?
Что-то громыхнуло, послышался звук приближающихся шагов.
– Боевой пост, Синицын!!! – взревел он. – Ты знаешь, что такое твой боевой пост?! Это место!!! Где тебя в любую минуту!!! Может найти начальство!!!
Полковник качнулся вперед, намереваясь ухватить Синицына за ворот рубашки.
– Ты где был, Синицын?! Почему оставил боевой пост? Под трибунал захотел?!
– Никак нет, товарищ полковник, – спокойно сказал Синицын. – Ничего я не оставлял. Пост сдал, находился в расположении части, отдыхал после дежурства.
– Врешь, Синицын! В общежитии тебя не было! Опять, б…дь, повариху свою жарил, курву эту!!! Я знаю! Моральное разложение, б…дь, вот как это называется! Я тебе суд офицерской чести устрою!
– Я в каптерке спал, товарищ полковник.
– Молчать!!! Не вешай лапшу на уши!
– Точно говорю. Зуев меня там видел.
– Зуев тоже п…ит!!! – орал Гнетов. – Зуева тоже под трибунал!
Синицын пожал плечами: под трибунал так под трибунал. Тем более что трибуналов давно нет, они в военные суды преобразованы!
Гнетов исподлобья посмотрел на него, вытер рукавом рот, мотнул головой из стороны в сторону, как боксер во время разминки.
– А почему в каптерке спал, а не на своем месте?
Он выглянул в коридор, затащил Синицына в кабинет и запер за ним дверь.
– Чтоб не мешали, – сказал Синицын. – В общаге то орут, то смеются, то ногами топают, то музыку слушают. Я там никогда не высыпаюсь.
Гнетов встал посередине комнаты, широко расставив ноги, с хрустом потер ладонью мощный загривок. Зевнул.
– Не надо мне только, понимаешь… басни всякие…
Он наклонился, достал из-под стола початую бутылку водки, пристально посмотрел на нее, потом на Синицына.
