В гуще рутинных повседневностей кухни один случай превращается в трагедию. Упасть может даже обычный крючок, но вот что происходит дальше — это история о тщетной эмиграции и томительном ожидании вдали от родного места. Внутри закрученная напряженность дыханий переплетается с холодом незримого прошлого, создавая атмосферу загадочности и предательства....
Но ничего, оклемался, явился веселый. Пусть теперь, говорит, доказывают, что не добавляют в мацу кровь христианских младенцев…
Русские здесь живучие, как евреи в России."
"А есть еще у нас Фабрициус ван Браувер, огромный такой мужик, блондин. Голландский еврей. Причем то, что он — голландский, он знал, а то, что — еврей, узнал, когда шесть лет назад мама у него умирать стала. Тогда она ему торжественно сообщила, что происходит из семьи марранов, ну тех, кто пятьсот лет назад крестился, но тайком упорно продолжал быть евреем, хоть инквизиция за это по головке и не гладила.
Он отсидел «шиву» и приехал, и ничего — живет. Ему нравится. Иврит только не осилил, все по-английски. Сам здоровенный такой голландец, говорит: «Май фазер — гой…»
Он здесь работает охранником у Стены Плача.
Вот и Ави Коэн, довольно известный тут авангардист — ну вечно в драном свитере! К нему на днях заявился домой чиновник из налогового управления. Прикинулся покупателем, ну, эти их штучки… То-се… когда о цене сговорились, тот вместо чековой книжки достает служебное удостоверение… Так наш Ави не растерялся. Он галантно взял типа под руку и подвел к холодильнику. А там, на пустынных полках, лежит на блюдечке скукоженный кусочек сыра.
Что касается меня — я всегда выглядела обеспеченным человеком. Я и сейчас выгляжу обеспеченным человеком, даже когда на подиуме работаю. У меня жизненная установка — никогда ни у кого не одалживаться. И вот недавно за меня в супермаркете мужик (явно марокканец), доплатил тридцать копеек. В смысле — агорот. Стопроцентный марокканец, никаких сомнений.
Я набрала полную корзину — ну, там и шампунь хороший, и чашка мне приглянулась в синий горох, кетчуп, который Сержант любит (он как раз из армии на субботу приехал), — то-се… Уже у кассы спохватилась, что чековую книжку дома оставила. А наличных не хватает. На кассе девушка такая милая сидела, говорит — что делать, избавляйся от не столь важного. Я думаю: ладно, чашку — к черту, хлебцы диетические — к черту, а шампунь и кетчуп — нет.
