Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Раздел Chitat.online для книги «Эмиграция, тень у огня» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Там сидела продавщица Рахиль, тоже сосланная, отбывающая свой второй срок… Потом всю жизнь они дружили семьями. Вот как описывает Рахиль эту их первую встречу:
«Подходит такой, губами еле шевелит. Спрашивает: „Скажите, где здесь найти евреев?“ Я ему говорю: „А на что вам евреи?“ — „Попросить пять рублей, дать телеграмму домой…“»
Я абсолютно убеждена, что пять рублей бывшему комсомольцу Вилу дал бы любой сердобольный человек, каких, ей-богу, всегда в России было множество. Что должен был пережить этот человек, и что должно было произойти в его сознании (или подсознании?), если инстинктивно, как больное животное — целебную травку, он искал «своих»?
Так вот, страшная путаница со времен Авраама — кого считать евреем? И как правильно — еврей или иудей? К тому же это не всегда совпадает. Ведь иудеем можно стать, вовсе не будучи евреем по рождению. Достаточно взвалить на себя этот немалый груз — исполнение всех заповедей, и никто в общине не посмеет отделить тебя от еврейства. Ибо такой человек (гер) считается более праведным евреем, чем тот, кто рожден еврейской матерью.
Заодно уж несколько слов по поводу пресловутой «избранности» евреев: я ощущаю это иначе. Они не ИЗБРАНЫ. Они — ВЫЗВАНЫ.
Вот как на уроке, скажем, химии учитель объясняет какой-то опыт. Что-то в колбе шипит, краснеет, клубится и булькает.
— Вот такая реакция, ребята, — говорит учитель. — Вещество булькает, но не взрывается. А сейчас мы покажем действие этой смеси на ком-нибудь из вас, увидите, как это произойдет… — Он обводит взглядом класс. — Витя, к доске."
"Вите страшно не хочется, чтобы на нем экспериментировал этот старый дурак, который обещает одно, а выходит всегда другое. Витя предполагает, что будет херово. Но отказаться не может, его же вызвали. И он плетется. И стоит у доски под смешки одноклассников; он посмешище, в него пуляют жеваной промокашкой, к тому же, как он и чувствовал, посреди опыта смесь взрывается в колбе, опалив ему ухо и чуть не выбив глаз. На него смотрят все, кого НЕ ВЫЗВАЛИ. Он до известной степени герой дня, и каждый ученик вечером расскажет дома про очередное происшествие с недотепой Витей, который сам виноват… И когда назавтра с перевязанным ухом он поплетется по школьному двору, на него малышня станет показывать пальцами… А главное, что и на другой день, на другом уроке уже по другому предмету его опять вызовут, потому что рожа такая, заметная.
