Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Раздел Chitat.online для книги «Эмиграция, тень у огня» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Мальчик-солдат слева, видимо, возвращался домой на субботнюю побывку. Он сидел в полной амуниции, с автоматом, вокруг сильной загорелой шеи — пропотевший шнурок с личным номером, в ногах длинный, плотно набитый баул. Девочка принарядилась. Встречала его, наверное, на автобусной станции, готовилась к встрече — прическа, отглаженная блузка, полированные ногти. А он устал… Он смертельно устал. Минуты три они тихо переговаривались, потом он задремал. Сидел, клевал носом.
— Глянь, какой лес! — сказала по-русски старуха справа. — Прямо среди города…
— Не забудь, все деревья здесь рукоприкладные, — отозвался муж.
Девочке надоело просто сидеть. Ее влюбленность, с утра подогреваемая ожиданием, не давала ей покоя. Она тихо погладила своего мальчика по руке. Он вздрогнул, инстинктивно сжал автомат и вскинул голову. Она ему успокаивающе улыбнулась, и он опять прикрыл глаза и задремал.
— Ничего, — проговорил старик справа. — Лет через десять здесь привьется наша культура…
Старуха кивала, перебирая крупные янтарные бусы на морщинистой шее.
Девочка слева опять осторожно потянулась рукой к своему мальчику. Вот дурища, подумала я, искоса наблюдая за ней, ну дай человеку поспать, он же вымотан, как пес… Она дотянулась ладошкой до его автомата и легким движением нежно погладила приклад.
* * *— Война кончилась!! Точно — в Пурим!!
Меня разбудили вопли сына. Он прыгал по комнате — тощий, в трусах на слабой резинке, подпрыгивал, пытаясь рукой достать потолок.
По радио передавали подробности капитуляции Ирака. Я поднялась и поплелась в ванную.
— Хаг самеах! — заорал сын мне вслед.
— Ура, — отозвался отец со своего дивана, — мы победили, и враг бежит, бежит, бежит.
— Противогазы порезать?! — радостно спросил балбес."
"— Я тебе порежу… Сложи аккуратно в коробки и поставь на антресоли до следующей войны.
Зазвонил телефон. Это был Гедалия, староста группы с занятий рава Карела Маркса.
— Хаг самеах, — торопливо проговорил он. — Я обзваниваю всех, чтобы сообщить: сегодня вечером состоятся занятия. Приходите обязательно! Рав Маркс специально приурочил лекцию к празднику.
— А тема?
— Простите, я должен многих обзвонить… У меня нет ни минуты.
Я вышла на балкон.
Внизу по травянистому косогору бегали соседские ребятишки, с утра уже наряженные в карнавальные костюмы, — две девочки лет десяти, обе в костюмах царицы Эстер, одна в ярко-красном, с позолотой, другая в белом — юбки длинные, пышные, на головах короны. Бегали с упоительным визгом, приподнимая пальчиками подолы юбок. За ними гнался мальчик лет восьми в костюме старика Мордехая — чалма на голове, расшитый цветами кафтан.
