На двадцатых курсах Эпохи Опустошителя, тяжелые мысли Тар Лазарева переплетаются с древними ритуалами Аххесского пантеона и мистическими оттенками Ианмита. Вдали от пространственных врат и дома, семнадцать часов спустя после вторжения на Мергару, Лазарев чувствует себя изолированным и безвыходным, созерцая калейдоскоп событий, сотрясающих его мир....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Как он?
— Барьера не покидает уже пятый день, — мягко заговорил бывший серафим, встречаясь с безопасницей взором. — Не есть и не спит. Мы лишь меняем тренировочные манекены.
— Говорит что-нибудь? — чуть тише спросила та, но в ответ оба мужчины только отрицательно качнули головами.
На несколько долгих мгновений возникла гнетущая тишина, но Алеса будто бы ничего не заметила. Взгляд девушки сместился чуть левее, и она с непроницаемым видом заглянула за защитный барьер, но единственное что она смогла увидеть — это лишь залитый потом голый торс и жуткие рваные опалённые шрамы, что распростёрлись по всей спине юноши, и которые остались ему от огненного хлыста Верховной.
Удар за ударом. Выпад за выпадом. Не останавливаясь ни на миг, парень продолжал монотонно разбивать самые крепкие тренировочные марионетки окровавленными кулаками.
— И вот так постоянно, — подал голос падший, чтобы хоть как-то разбавить тишину.
— Он тренируется? — с неким удивлением поинтересовалась Оррул.
— Скорее вымещает злобу и раздражение, — хмыкнул мрачно Рамас.
— Как сами? — вдруг осведомилась женщина. — Как остальные?"
"От подобного вопроса на лицах у Осколков образовалось лёгкое недоумение, но поспешил ответить именно Тэйн:
— Мы в порядке. Спасибо, что спросили. Периодически меняемся с ребятами.
— Что с ним может быть? Вы находитесь с ним дольше, чем мы все вместе взятые. Расскажите. Госпожа Имания волнуется.
Заданный вопрос вновь ввёл в некий ступор тифлинга и бывшего серафима, но переглянувшись между собой, слово вновь взял падший.
— Мы не знаем Ранкара идеально, — начал тот издалека. — Он… сложный разумный. Я бы сказал самый сложный из всех, кого мне довелось видеть.
— Ну да, никто не сомневался, что ты видел слишком много, — колко отозвалась глава службы безопасности с явным подозрением глядя на мужчину. — Кому как не Тэйну из семьи Сияющего Ветра знать о таком. Далеко ты забрёл от дома, Златокрылый.
От услышанного взгляд бывшего серафима внезапно обострился, лицо окаменело, но поджав губы и печально хмыкнув, падший лишь покачал отрицательно головой, при этом не обращая никакого внимания на нахмурившегося Рамаса:
— Я никоим образом не связан с тем мерзким местом, — невозмутимо отчеканил Тэйн. — Я никоим образом не связан с той насквозь прогнившей семьей. У меня нет более крыльев. Нет былой силы. Я падший, госпожа Оррул. Падшим и умру.
