На двадцатых курсах Эпохи Опустошителя, тяжелые мысли Тар Лазарева переплетаются с древними ритуалами Аххесского пантеона и мистическими оттенками Ианмита. Вдали от пространственных врат и дома, семнадцать часов спустя после вторжения на Мергару, Лазарев чувствует себя изолированным и безвыходным, созерцая калейдоскоп событий, сотрясающих его мир....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Дэймон один из тех, кого Аббадон ненавидит больше остальных. Как-никак во время прошлой войны брат убил одного из сыновей это инфернальной твари.
Дрянь… Дрянь! ДРЯНЬ! Убью! ПРИКОНЧУ ПАДАЛЬ СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ! Они ответят, как за наставника, так и за Иманию. Плевать мне, что Аббадон архидемон, я найду способ! Своими пальцами удавлю мразь! А начну с Анширы и того ублюдка.
В душе все негативные эмоции лишь обострились сильнее, но на лице не дрогнул ни единый мускул.
— Тётя Имания, именно поэтому я и прибыла сюда, — вклинилась в разговор Кайса. — Таков наказ отца. Доминирующий дом не может существовать без главы, а вы не в силах будете управиться со всем.
— Я уже поняла, — кивнула утвердительно Знающая, а затем её невозмутимый взор обратился на старшего сына. — С сегодняшнего дня Занст будет исполнять обязанности главы и посещать ежемесячный совет доминирующих домов.
— Разумеется, тётя, ваше слово для меня закон, — решительно кивнул молодой мужчина.
— Почему именно Занст? Такой поступок несправедлив! — вдруг раздался недовольный голос Камиллы, которая являлась родной матерью Аирда. — Мой сын тоже подходит на роль главы.
— Это и вправду несправедливо, тётя, — возмутился следом и сам отпрыск. — Отец ранее не назначал своего заместителя и не оставил завещания.
Видит Ярвир! Я и так терпел долго. Этот напыщенный урод раздражает меня больше, чем старший.
Всему есть предел. Предел был и моему терпению. Первой, кто заметила моё стремительное движение являлась Алеса. Она даже дёрнулась вперед, чтобы остановить меня, но под суровым взором Имании и довольным взором Кайсы безопасница остолбенела.
Первичное состояние неистовства…
Облачение…
Довести свою фанатичную речь до конца Аирд не успел, а его мамаша тотчас завизжала, когда моя рука легла на его глотку и приподняла тело над полом. Причем все покои тотчас оказалась во власти тёмно-багровых аур, что скрестились на моём теле.
— Ты столь жалок, что об тебя мерзко марать руки! — зашипел холодно я.
