На двадцатых курсах Эпохи Опустошителя, тяжелые мысли Тар Лазарева переплетаются с древними ритуалами Аххесского пантеона и мистическими оттенками Ианмита. Вдали от пространственных врат и дома, семнадцать часов спустя после вторжения на Мергару, Лазарев чувствует себя изолированным и безвыходным, созерцая калейдоскоп событий, сотрясающих его мир....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Глупец…
— Мерзкий аххес…
— Безмозглый смертник…
— Покусился на валькирию…
— Пусть помечтает…
— Он кем себя возомнил?..
— Глупец…
Однако из-за наплыва негатива окружающих мне в свою очередь становилось лишь лучше. Знал бы этот сброд какой необузданной и страстной в постели может быть валькирия.
— Занятно, — хмыкнул задумчиво я, потирая ушибленное место. — Ты всё такая же строгая и сердитая. Приношу свои глубочайшие извинения за своё поведение, чтимая валькирия, — с наигранным раскаянием пробормотал я, чуть поклонившись.
— То-то же, варвар! — пренебрежительно отчеканила валькирия водного трезубца.
— Знай своё место, грязный аххес, — прошипела взбешенно Дурёха, развеивая быстро клинок. — Исчезни с глаз моих. Твоё расположение должно быть внизу вместе с остальными участниками.
— Вы полностью правы, чтимая Фьётра. Моё место и вправду внизу, — кивнул утвердительно я, начиная неторопливо удаляться прочь под массу едких смешков.
— Стой на месте, щенок! — рявкнул раздраженно Гуннар. — Мы еще не закончили. Я с тобой недоговорил. Считаешь, как пришел, так и сможешь уйти? Не забыл, где находишься? Тут тебе не Аххес!
Надо же! Удивил. Сейчас обделаюсь от страха. Ну давай поговорим.
— Хм. А ведь ты полностью прав, слуга Хеймдалля. Это не Аххес, — с наигранной задумчивостью изрёк я, медленно поворачиваясь к эйнхерию, а секунду спустя на моих губах образовался насмешливый оскал.
— Заносчивый недомерок, ты кем себя возомнил⁈ — ощетинился вдруг Гуннар от такой наглости, рванув ко мне.
В глазах у Фьётры я завидел некую панику после движения эйнхерия. На миг померещилось, что та шагнет противнику наперерез, но на моё удивление на плечо Гуннара легла жилистая и немного морщинистая ладонь.
— Уймись! — тихо отозвался пожилой гарм. — Не забывайся! Где твоя гордость?
— Убери руку! — прорычал сын Хеймдалля. — Моя гордость там же, где и манеры этого мелкого недоноска! Да и твои упрёки, Ингмар, меня начинают утомлять.
Ингмар, значит. Судя по доспехам и символах на них, он один из сыновей Видара. Причем, судя по его виду, старик достаточно долго служит своему покровителю.
— Я сказал УЙМИСЬ!"
"Именно в этот момент всех и проняло.
