В Эре милосердия мир вращается вокруг строителей — от нищих рабочих до опытных специалистов. Объявление затачивает: "Пока сиди, слушай, набирайся опыта". Глеб Жеглов, манящий и забывающий обо мне так же легко, как оставил меня в стороне старый плакат: "Экономя электричество, ты помогаешь фронту!". Эта унылая обстановка становится фоном для масштабной драмы, где каждый шаг и каждое слово могут перевернуть мир....
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но разве дело в погонах? А, Гриша? Всё дело в бесстрашном сердце и быстром уме! Так что ты ещё нами всеми здесь покомандуешь!
Гриша хотел было дать достойный ответ Жеглову, но в кабинет вошли двое — квадратный человек с неприметным серым лицом и совсем молоденький парнишка, и я узнал, что их фамилии — Пасюк и Векшин, а ещё через минуту прибежал Коля Тараскин и задыхающимся шёпотом сообщил, что звонил Сенька Тузик: бандиты назначили встречу…
Так я вошёл в группу Жеглова, и было это двадцать часов назад, и произошло с нами всеми за этот день такое, что у меня теперь не будет времени на привыкание, учёбу и притирку — надо с ходу заменять погибшего сотрудника…
На кухне огромной коммунальной квартиры оказался только один человек — Михаил Михайлович Бомзе.
— Володя, если хотите, я угощу вас луком — в нём есть витамины, фитонциды, острота и общественный вызов, то есть всё, чего нет в моей жизни. — И, покачав лысой острой головой, тихо заперхал, засмеялся.
— В нём полно горечи, Михал Михалыч, — сказал я, усаживаясь напротив.
— Спасибо, друг мой, вам надо самому много есть — вы ещё мальчик, у вас всегда должно быть чувство голода. — Он смотрел на меня прищурясь, и всё его лицо было собрано в маленькие квадратные складочки, а кожа коричневая — в тёмных старческих пятнах. И может быть, потому, что Михал Михалыч вытягивал сильно голову из коротенького плотного туловища с толстыми лапками-руками и маленькими ногами, казался он мне очень похожим на старую добрую черепаху.
"Я бросил на сковороду комок белого свиного лярда, разболтал в чашке яичный порошок — жёлтая жижа с бульканьем и шипением разлилась на чёрном чугуне, — потом принёс из комнаты буханку чёрного хлеба и сохранившиеся шесть кусков сахару, а у Бомзе был чай на заварку. Так что завтрак у нас получился замечательный.
