Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Эра милосердия»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Да вы с ума сошли! За кого вы меня принимаете?
— Как за кого? — опешил я. — За знакомую человека, которого мы подозреваем как соучастника в убийстве. — И добавил сколько можно было ядовитее: — Вашей подруги, между прочим…
Ингрид презрительно выпятила нижнюю губу, процедила:
— Вы можете подозревать кого угодно… Хотя у вас нет для этого ни малейших оснований — разве несчастного Груздева мало? Ведь не зря же вы его посадили?
— Конечно, не зря, — обозлился я. — Но это вовсе не значит, что все остальные в стороне… Соучастие — это… это сложная вещь…
Может, оттого, что я несколько туманно объяснил ей про соучастие, которое и сам ещё толком по учебнику не проработал, но она сказала:
— Ловить близкого мне человека, каким бы он прохвостом потом ни оказался, я не стану. Вы меня плохо знаете…
Я запальчиво перебил её:
— Мы вас можем заставить!
Она засмеялась:
— Нет. Я делаю в этой жизни только то, что сама хочу. А если я не хочу, то вы меня хоть расстреляйте…
И я понял, что заставить её опознать Фокса не удастся. Да и при таком её характере это было опасно — она могла нас в самый острый момент подвести. Я встал, довольно невежливо махнул рукой вместо «до свидания» и вышел.
В Управлении никого из наших не было. Я сел за свой стол, записал в блокнот для памяти основные факты из разговора с Ингрид и решил ещё раз перечитать её письма. Однако ни дела Груздева, ни писем оставленных в спешке на столе, уже не было, — видимо, Жеглов убрал бумаги в сейф. Собственным ключом, который пару дней назад Жеглов торжественно, будто орден, вручил мне, я отпер замок и раскрыл тяжёлую стальную дверцу. В коридоре в это время послышались голоса, и в кабинет вошёл Тараскин, а за ним следом ещё двое: маленькая девочка лет шести-семи с растерянным, испуганным лицом — она держала в одной руке грязную тряпичную куклу, а другой размазывала слёзы по бледному худенькому личику — и женщина, бедно одетая, молодая ещё, с испуганными глазами-вишенками, такими же, как у девочки.
Тараскин возмущённо заорал с порога:
— Представляешь, Шарапов, до чего же мерзавцы распоясались — детей обворовывают!
— А что? — спросил я.
— Представляешь, гуляет этот ребёнок себе во дворе, мать — вот эта гражданочка — на работе. Всё тихо-мирно. Вдруг подходит к девочке мужчина и спрашивает: «Как твоя фамилия?»
— Не-ет, дяденька спросил: «Как тебя зовут?» — поправила девочка. — Я сказала: «Лидочка». — «А фамилия?» Я говорю: «Воробьёва…»
Смышлёное личико девчушки скривилось, задрожали, запрыгали губы, она горько заплакала, а мать бросилась её утешать. Тараскин, понизив голос, досказал за неё:
— У них отец, понимаешь, на фронте погиб.
