Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Эра милосердия»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но всё равно не верилось, что, выжив на такой страшной войне и получив жизнь вроде бы заново, человек захочет её опять погубить в грязи и стыдухе. Ну что же, рядовой Левченко видел, как воевал его комроты Шарапов, бандит Левченко пусть посмотрит, как умрёт Шарапов — старший лейтенант милиции…
Каким-то детским заклятием убеждал я себя, что не наживётся Левченко после меня, есть какая-то справедливость, есть правда, есть судьба — падёт на него моя кровь, и его проволокут по асфальту, как шофёра «студера» Есина.
Поднял я на него глаза, чтобы сказать ему пару ласковых и взглянуть напоследок в буркалы его продажные. Но Левченко и не смотрел на меня, сидел он, подперев щёку ладонью, и равнодушно глядел в угол, будто его и не касалось моё присутствие здесь и молчал он всё время. Он молчал! Он молчал! Почему?!! Почему он молчит целый час, хотя узнал меня в первый же миг — мы ведь всего-то год не виделись!
Он ведь не может так всё время молчать — он-то понимает, что мой приход сюда — конец им всем! Ведь Левченко в отличие от остальных знает, что в сорок третьем меня не комиссовали по инвалидности, что только в сентябре сорок четвёртого принял я командование их штрафной ротой под Ковелем!
Чего же он ждёт? Чтобы я выговорился до конца? И тогда он встанет и обскажет друзьям, что и как вокруг них на земле происходит?
А мне-то что теперь делать? В его присутствии дальше ваньку валять нет смысла. Что же делать?
— Машину-то хорошо водишь? — спросил меня горбун.
— Ничего, не жаловались…
— На фронте ты где служил? Шоферил?
— Два года просидел за баранкой, — сказал я с усилием, чувствуя, как язык мой становится тяжёлым и непослушным, будто у пьяного. А я ведь и не захмелел нисколько — обстановочка сильно бодрила. Что же делать? Что делать?
Что бы Жеглов на моём месте сделал? Или что стал бы я делать на фронте в такой ситуации? Ну, засекли бы, допустим, немцы разведгруппу — я бы ведь не стал разоряться, размахивая голыми руками. Залёг? Или пошёл бы на прорыв?
Пропади ты пропадом, Левченко! Нет мне пути назад!
— В автобате 144-й бригады тяжёлой артиллерии служил. Две медали имел — при судимости отобрали, — сказал я твёрдо.
