В Эре милосердия мир вращается вокруг строителей — от нищих рабочих до опытных специалистов. Объявление затачивает: "Пока сиди, слушай, набирайся опыта". Глеб Жеглов, манящий и забывающий обо мне так же легко, как оставил меня в стороне старый плакат: "Экономя электричество, ты помогаешь фронту!". Эта унылая обстановка становится фоном для масштабной драмы, где каждый шаг и каждое слово могут перевернуть мир....
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вот когда придумаем, тогда поговорим…
Долго я сидел и размышлял обо всём этом, и всё время мне мешала мысль о том, что, прежде чем допрашивать Аню, её надо как-то вытащить, зря Жеглов отмахивается от этой задачи, будто можно взять её и вытащить из кармана. Пасюк прав, конечно: надо её как-то «пидмануть» — в лоб, нахрапом, с подругой Фокса не справиться. Так и этак выстраивал я разные комбинации, даже на бумаге рисовал, и каждый раз оказывалось, что от того, как мы её заманим на встречу с нами, будет зависеть всё остальное.
Значит, ещё раз, сначала. Вытаскиваем Аню. Как? С помощью Волокушиной? Не годится. Фокс ей даже звонить-то по этому телефону запретил, и на свидание с ней Аня, скорей всего, не пойдёт… А выстрел окажется холостым… С кем же Аня захочет встретиться? Пожалуй… пожалуй… только с человеком, у которого есть известие от Фокса… Так, так, вроде нащупывается… У кого может быть такое известие? Тоже ясно — только у человека, с которым Фокс сидел в одной камере.
Есть идея! Есть! И я помчался в управленческую библиотеку…
Конвоир прищёлкнул сапогами, расцепил наручники, и Фокс с облегчением потряс затёкшими кистями, приветливо мне улыбнулся:
— Здравствуйте, Владимир Иваныч…
Каким-то непостижимым образом он уже знал каждого из нас по имени-отчеству и на допросах преимущественно дурачился, сводя все ответы к шуткам, выступал этаким жизнерадостным придурком, которого несчастная страсть к игре и женщинам ввергает каждый раз в неприятности.
— Мы нашли ваше письмо с угрозами в адрес Ларисы Груздевой.
Он, небрежно улыбаясь, взял записку, прочитал её, поцокал языком:
— Опять ошибка, Владимир Иваныч. Это не моё письмо.
— Как не ваше, а чьё же?
— Не знаю! — Фокс развёл руками. — Это не я писал.
На этот раз уже хитро заулыбался я:
— Мы предвидели, что вы будете отказываться. Ещё бы, такая улика! Но графическая экспертиза всё докажет…
— Пожалуйста, — ухмыльнулся Фокс.
