В Эре милосердия мир вращается вокруг строителей — от нищих рабочих до опытных специалистов. Объявление затачивает: "Пока сиди, слушай, набирайся опыта". Глеб Жеглов, манящий и забывающий обо мне так же легко, как оставил меня в стороне старый плакат: "Экономя электричество, ты помогаешь фронту!". Эта унылая обстановка становится фоном для масштабной драмы, где каждый шаг и каждое слово могут перевернуть мир....
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Звонить тебе я более не хочу, ты так и скажи ей: сегодня в четыре часа я буду около памятника Тимирязеву, в конце Тверского бульвара. Росту я среднего, пальто на мне чёрное будет и кепка серая, ну, газетку ещё в руки возьму. В общем, коли захочет, узнает. Письмо у меня для ней имеется. Так и скажи — не придёт, искать её более не стану, время нет, я приезжий. Ты всё поняла, чего сказал?
Бабка судорожно передохнула, медленно ответила:
— Понять поняла, а делов ваших не разумею. Коли появится, всё скажу.
— Молодец, бабка. Покедова…
Положил трубку и почувствовал, что вся спина у меня мокрая — будто кули мучные на себе таскал. Свирский встал, хлопнул меня по плечу:
— Хорошо говорил, спокойно. Давай в том же духе. — Дошёл до двери и, обернувшись, спросил: — Не боишься?
— Как вам сказать… Я ведь через линию фронта ходил. Вот там всегда боялся. А эту мразь мне бояться как-то совестно…
— Это ты не прав, — покачал Свирский головой. — Бандит опаснее фашиста, потому что носит чужую личину — вон на красавца вашего, на Фокса взгляни… Так что бояться, наверное, их не надо, а опаску против них иметь обязательно.
Жеглов ушёл вместе со Свирским, а ребята принесли мне все новые регистрационные карточки на всех интересующих нас женщин по имени Аня. Я специально читал не спеша, некоторые карточки перечитывал дважды, внимательно подолгу разглядывал фотографии, старался запомнить особые приметы.
Анна Шумкова, 23 года, воровка…
Анна Махова, самогонщица, 37 лет, отрезана мочка левого уха…
Анна Рождественская, безопределёнщица, 26 лет, часто бывает с различными мужчинами в ресторанах, рыжая, подкрашивает волосы стрептоцидом…
Анастасия Шварева, она же Надежда Симонова, она же Наталья Кострюк, она же Анна Новикова, 24 года, красивая, маленький косой шрам на шее, воровка «на доверие»…"
"Анна Ларичева, она же Анна Пимус, она же Майя Федоренко, она же Хана Каценеленбоген, она же Анна Мерейно, 30 лет, сводня, на кисти правой руки татуированный голубь, сердце и имя «Аня», четырежды судимая…
Аният Алдабергенова, 32 года, торговка наркотиком «анашой»…
Ребята разошлись по своим делам, в нашей комнате было непривычно тихо.
— Алло-ало-ло-о-о, — прибежал по проводам ко мне её голос.
