Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Эра милосердия»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман о работе оперативных сотрудников московского уголовного розыска в первые послевоенные годы. Офицер Шарапов, бывший разведчик, начинает новую жизнь в МУР, посвятив себя борьбе с преступностью и защите мирных граждан. На фоне восстановления страны разворачивается напряжённая работа по...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ПРИ ЗАДЕРЖАНИИ ВООРУЖЁННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ ПОГИБ НАШ ТОВАРИЩ — ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ СОВЕТСКАЯ ДЕВУШКА ВАРЯ СИНИЧКИНА. НЕТ ЧЕЛОВЕКА В УПРАВЛЕНИИ, В КОТОРОМ НЕ ВЫЗВАЛА БЫ ЭТА ВЕСТЬ ЧУВСТВА ГЛУБОКОЙ СКОРБИ…"
"Подпрыгнула подо мной мраморная плита, заплясало всё перед глазами. Портрет, цветы, Варя! Не может этого быть… И обрушился на меня страшный крик наших пяти неродившихся сыновей, жалобно плакал маленький найдёныш, который должен был принести мне счастье, кружилась Варя со мной в вальсе, и глаза её полыхали передо мной, и я помнил сердцем каждую её клеточку, и добрые её мягкие губы ласкали меня, я слышал её шёпот: «Береги себя», и руки мои были полны её цветами, которые она поднесла мне в ноябре, в самую страшную ночь моей жизни, уже мёртвая. Она ведь умерла, когда ушла от меня во сне на рассвете, и сердце моё тогда рвалось от горя, и я молил её оставить мне чуточку памяти… Варя!
Обнимал меня за плечи Копырин, гудел что-то надо мной; я взглянул на него — слёзы каплями повисли на его длинных рыжих усах. Они всё знали — поэтому они боялись посмотреть мне в лицо.
Какой-то серый туман окутал меня, я ничего не понимал, и, сколько меня ни тащил Копырин, я не двигался от Вариной фотографии.
Волосы её были забраны под берет, и бешено светили её весёлые глаза.
ПАМЯТЬ О ВАРЕ СИНИЧКИНОЙ, СЛАВНОЙ ДОЧЕРИ ЛЕНИНСКОГО КОМСОМОЛА, НАВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ В НАШИХ СЕРДЦАХ…
Я оттолкнул Копырина и выбежал на улицу. Снова пошёл крупными хлопьями снег, он таял на лице прохладными щекочущими капельками. Где-то я потерял свою кепку, но холода совсем не чувствовал. Я вообще ничего не ощущал — я весь превратился в ком ревущей полыхающей боли, одну сплошную горящую рану. Варя…
Не помню, где я бродил весь день, что происходило со мной, с кем я разговаривал, что делал. Беспамятство поглотило всё.
Когда я опомнился, то увидел, что сижу в нашем кабинете. Не знаю, был ли это ещё день или уже накатила ночь, но вокруг были ребята — Гриша, Пасюк, Тараскин и Копырин.
— Володя, пошли ко мне, у меня переночуешь, — сказал Тараскин.
— Пошли, — согласился я, мне было всё равно.
Открылась дверь, заглянул какой-то краснощёкий майор, спросил:
— А где Жеглов?
— Вин по начальству докладае, — сказал Пасюк и махнул рукой.
Все стали собираться, а я сидел за своим кургузым столиком, который мы с Тараскиным так долго делили на двоих, и мне не давала покоя мысль, что и в беспамятстве своём я всё равно помнил о чём-то очень важном, чего никак нельзя забывать — от этого зависела вся моя жизнь, — а сейчас вот забыл.
