В Эре милосердия мир вращается вокруг строителей — от нищих рабочих до опытных специалистов. Объявление затачивает: "Пока сиди, слушай, набирайся опыта". Глеб Жеглов, манящий и забывающий обо мне так же легко, как оставил меня в стороне старый плакат: "Экономя электричество, ты помогаешь фронту!". Эта унылая обстановка становится фоном для масштабной драмы, где каждый шаг и каждое слово могут перевернуть мир....
Похоже, «Эра милосердия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— И не собрание. Я вопросы решаю не голосованием, я хочу всех послушать — может, мыслишку кто-нибудь подходящую подбросит…
Чугунная Рожа показал на меня рукой:
— Его убрать отсюда надо — не верю я ему…
Горбун быстро глянул на меня, помотал головой:"
"— Пускай сидит — безразлично это. Мне хоть жаль его, но не в своё дело он встрял. Один у него только шанс…
Я ему зло сказал:
— Пожалела глупая чушка, когда поросёнка своего сожрала.
— Цыц! — прикрикнул он на меня. — Ты сиди, помалкивай…
Убийца Тягунов взял с дивана гитару, перебрал струны, пропел вполголоса:
Воровка никогда не станет прачкой,А жулик не подставит финке грудь.
— Мне один хрен! Хотите — пойдём резать мусоров, хотите — завтра же разбежимся, на дно ляжем…
— Тебе-то один хрен, нишкнул — и нет тебя! А я? Куда нажитое дену?
И старуха-вурдалачка согласно ему закивала, и по морде её противной я видел: если бы взяли её, то и она бы с охотой пошла нас резать.
Лошак оторвался от жратвы, поднял грязную кудлатую голову:
— Пропадёт Фокс, жалко. От него мы ещё пользу могли бы поиметь. Да и коли он расколется, мы тута заскучаем…
— Ты потому смелый, что думаешь в кабине отсидеться, нас дожидаясь, пока мы там с мусорами душиться будем, — сказал горбун. — Не рассчитывай: с нами в подвал пойдёшь, коли решимся…
— Без водилы не боишься остаться? — спросил Лошак.
— Не боюсь, — ядовито ухмыльнулся горбун. — В крайнем случае, я вон его за баранку посажу… — И показал длинной корявой рукой на меня.
— Ага, — сказал Чугунная Рожа. — Он тебя привезёт на Петровку…
— Кончайте базар! — вдруг сказал Левченко, и сердце у меня бешено замолотило — началось!
Левченко помолчал и сказал:
— Надо идти Фокса вынимать с кичи.
И снова отодвинулся в тень.
Не мог я понять, что он себе думает, да и горбун не дал мне времени, потому что сказал:
— Я вот что решаю — мы тебя с собой возьмём…
— Зачем? — привстал я на стуле.
— Затем. Допустим, ты мусор — мы тебя если сейчас прирежем, ничего не получим. А возьмём с собой — получим. Коли приведёшь нас в засаду, мы тебя первого начнём в куски рвать.
