Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
– Начальство не будет выговаривать, что отвлекают неслужебными разговорами в рабочее время? – гнул свою линию он.
– Шеф в банке. Сегодня вряд ли объявится.
– Ага! Застрял в Бермудском треугольнике банков! Знакомая песня!
– Чего-чего? Все шутишь, Леша?
– Как насчет встретиться?
– Где?
– Если ты думаешь, что за три дня, которые мы не виделись, я разбогател…
– Понятно. На ресторан денег по-прежнему нет, – вздохнула Ляля. – У меня. Что, макароны надоели?
– Откуда знаешь?
– Я тебе звонила. Разговаривала с мамой.
Вот даже как! Его поймали! Обложили флажками! Это конец. Остается поджать хвост и дать надеть на себя ошейник. Машинально он потер шею. Стало душно. Надо бы открыть окно, там сырость. Уже осенняя. Сырая осенняя свобода. Черная шляпа, поля которой скрывают солнце. Как грустно! Умер А. С. Серебряков!..
– Когда тебя ждать, Леша?
– В половине восьмого. В восемь. В полдевятого.
– Ночевать останешься?
– Всенепременно.
– Ну целую. Увидимся.
– Пока.
Пауза. Чего она ждет? Леонидов пожал плечами и положил трубку.
* * *После работы он зашел в ближайший гастроном в ожидании новых сюрпризов. Купил бутылку красного вина, коробку шоколадных конфет и мидии.
Ляля его ждала. Не в пеньюаре, что уже приятно. На ее попке туго натянулись джинсы, яркий свитерок подчеркивал пышную грудь. Сдобная булочка. Глазки – изюминки, поверх – сладчайшая глазурь мелированных волос. Стояла непривычная тишина.
Дело в том, что Ляля жила в коммунальной квартире. Комнат в ней было две, в одной обитала она, девушка двадцати пяти лет, в другой – восьмидесятилетняя старуха, наполовину выжившая из ума.
– Что случилось? – шепотом спросил он, переступив порог.
– Умаялась и спит, – отрапортовала Ляля. – Сегодня завещание опять переписала. Родственнички отбыли умиротворенные. Как видишь, никого!
– А я уж испугался.
