И я столько слышала о том, как прекрасны эльфийские города…
— Ты уверена, что Измиру можно брать в такое путешествие? — спросил Роран. Катрина кивнула:
— Пока ты с нами — куда угодно!
Роран помолчал, потом сказал:
— Ну, тогда, я полагаю, Хорст и остальные могут отправиться в путь и без нас! — И, уже улыбаясь в бороду, радостно воскликнул: — Вот уж не думал, что увижу Беорские горы! И эльфийские города! А что? Можно и слетать, раз уж такая возможность подвернулась!
— Вот и хорошо, значит, решено, — просияла Катрина. — Мы полетим в Дю Вельденварден!
— А как мы обратно-то вернемся? — тут же спросил Роран.
— На Фирнене, — сказал Эрагон. — В крайнем случае Арья обеспечит вам охрану, и вас доставят прямиком в долину Паланкар, если вы предпочтете вернуться на лошадях.
Роран поморщился.
— Нет уж, только не на лошадях. Я согласен даже вообще никогда в жизни больше не ездить верхом! Лучше уж пешком, чем снова в седле!
— Вот как? Значит, тебе и Сноуфайр больше не нужен? — спросил Эрагон, удивленно подняв бровь, вспоминая того прекрасного жеребца, которого когда-то подарил Рорану.
— Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Я буду счастлив иметь Сноуфайра при себе, даже если он мне больше никогда не понадобится.
— Тогда ладно.
Они еще целый час стояли у окна, любуясь закатом. Облака постепенно становились пурпурными, потом почти черными, и сквозь них начали проглядывать звезды, а Эрагон, Роран и Катрина с воодушевлением обсуждали предстоящее путешествие в страну эльфов и то, что Эрагону и Сапфире понадобится взять с собой, когда они покинут Дю Вельденварден и отправятся в более далекие края. Маленькая Измира мирно спала в своей колыбельке, сложив под подбородком крепко сжатые крошечные кулачки.
Ранним утром Эрагон воспользовался полированным серебряным зеркалом, стоявшим в его комнате, чтобы связаться с Ориком в Тронжхайме. Ему пришлось несколько минут подождать, но вскоре перед ним возникло лицо Орика: гном расчесывал гребнем из слоновой кости свою бородищу, собираясь заплести ее в косу.
— Эрагон! — с явным удовольствием воскликнул Орик. — Как твои дела? Что-то мы давненько с тобой не беседовали.
Эрагон и впрямь чувствовал себя немного виноватым, но объясняться не стал, а просто рассказал Орику о своем решении и о причинах этого решения. Гном даже бороду расчесывать перестал. Он слушал Эрагона очень внимательно, не прерывая, с крайне серьезным выражением лица, а потом сказал:"
"— Меня весьма огорчает наше расставание, но с твоим решением я полностью согласен. Именно так ты и должен поступить.